Ли Шили протянул что-то нечленораздельное, обернулся и посмотрел на темную полоску, некогда бывшую морем, не желая, чтобы отец видел выражение его лица.

– Давай обсудим это позже.

– Ладно. Позже, так позже, – согласился отец.

Они долго стояли молча, слой пластика медленно поднимался и опускался вместе с волнами, скрытыми под ним, слегка шелестя.

Ли Шили вырос на берегу моря, наблюдая, как лазурный прибой сменяет полный штиль. С подросткового возраста перед его домом в море всегда плавали грязные пакеты, бутылки и презервативы. Однажды он подумал, что может изменить ситуацию. Усердно учился, поступил в университет, затем в магистратуру и получил степень. Несколько раз менял специализацию, лишь бы овладеть оружием, позволяющим победить «белое загрязнение».

Но теперь он стоял у дверей собственного дома. Враг осадил его родную деревню.

Он вдруг холодно усмехнулся и сказал отцу:

– Пошли назад.

Тот уже ждал и только кивнул:

– Хорошо, пошли! Мама уже, наверное, приготовила что-нибудь вкусное.

На обратном пути они молчали. На подступах к деревне к ним вдруг побежал какой-то парень. Лицо показалось Ли Шили знакомым, но он не мог вспомнить, кто это.

Парень тяжело дышал и бормотал бессвязно:

– Дядя Ли… быстрее… быстрее… Тан Лу… рожает…

<p>(17) Безвыходное положение</p>

Ральф вдруг рассмеялся. Эта странная парочка могла означать только одно – мир вокруг не реален. Черт подери, он попал в рай.

Он снова посмотрел на накренившийся самолет: вероятно, его труп все еще находился в борту. Потом крикнул парню с медведем:

– Эй, ребята, привет!

Парень с копьем ответил на английском с акцентом:

– Привет.

Ральф кивнул и посмотрел на белого медведя, ожидая, что тот скажет что-нибудь в ответ.

Однако медведь лишь фыркнул со скучающим выражением морды.

– А он что, не разговаривает? – спросил Ральф.

– Нет, пока не установишь с ним духовную связь, – серьезно ответил парень.

– Ну, логично. А ты тоже умер?

Паренек испугался этого вопроса. Он в панике огляделся по сторонам, а потом неуверенно сказал:

– Я не умер, а вот он… – И указал на белого медведя. – Он умирает.

Словно в подтверждение этих слов, зверь издал утробный рык, а затем медленно лег на землю, будто утомившись.

Ральф сделал несколько шагов вперед и остановился перед ними. На вид парнишка был еще совсем юным, с мальчишеским лицом, лет пятнадцати-шестнадцати. Но при этом у него было крепкое телосложение. Сверху он был одет в темную жилетку, косую-кривую, явно сшитую из шкуры какого-то животного, на поясе завязаны рукава толстой зимней куртки красного цвета, мембранная ткань покрыта брызгами грязи, но логотип все еще читается, и это бренд профессиональной одеждой для активного отдыха. Снизу тоже сборная солянка – кожаные шорты, на ногах походные ботинки, – и этот «ансамбль» столь же безумен, как и весь остров.

Что касается белого медведя, то еще до того, как приблизился, Ральф учуял неприятный запах гниющей плоти, из-за чего поперхнулся и закашлялся: «Ну, это определенно не рай».

Шерсти над левой лопаткой зверя совсем не осталось, болтался лишь кусок кожи, мясо почернело, а язвы напоминали пузыри в булькающем зелье из ведьминого котелка. На шее и до уголков пасти медведя, как виноград, висели гроздья деформированных опухолей, розовую кожу покрывали покрывали синеватые сосуды, извивавшиеся, как дождевые черви.

– Господи, что с ним? – ужаснулся Ральф.

– Я не знаю, он уже был таким, когда мы встретились.

– А где вы… э-э-э… встретились?

– В Тигите, на леднике рядом с нашей деревней, – паренек на мгновение задумался, а затем добавил: – В Илулиссате.

– Подожди, Илулиссат? – повторил Ральф. – Черт, это же на Северном полюсе.

– Да, я инуит, – гордо сказал паренек.

Ральф снова посмотрел на него и пробормотал:

– Я думал, ты участник научно-исследовательского проекта «Дхарма» [19]!

Он сбегал к самолету за аптечкой.

В ней нашлись только простые лекарства. Ральф хотел сначала обработать раны медведя антисептическими салфетками. Но как только он коснулся кожи, белый зверь сердито взревел и встал, от резкого движения жидкость выплеснулась из нарыва и брызнула на землю, сплетенную из пластиковых волокон.

– Тихо, тихо… – спокойно и медленно сказал Ральф и поднял руки, пытаясь успокоить хищника.

Паренек подошел, похлопал того по спине и что-то прошептал. Белый медведь взглянул на Ральфа и снова лег.

– Давай, – скомандовал паренек, присел на корточки и погладил зверя по голове.

Ральф стал обрабатывать язвы антисептическими салфетками. От боли медведь дрожал, но терпел, не двигаясь, лишь открыл пасть и издал человеческий вздох.

После простой дезинфекции Ральф наложил на рану повязку, но бинта в аптечке оказалось недостаточно, и он закрыл ее на три четверти.

– Все, что мог… – произнес Ральф немного извиняющимся тоном. – Это, возможно, рак… – Он осекся.

– Я знаю. Спасибо. – Парень коснулся головы зверя, который был неподвижен и, казалось, уснул: вероятно, необходимость сдерживать боль во время процедуры отняла у него слишком много сил. – Он тоже знает. Меня зовут Кована.