Читаем Плащ и шпага полностью

— Ах! Если бы у меня был хоть кусочек от письма любимой им особы — в его лета ведь всегда бывают влюблены — я сумел бы привлечь его на какое-нибудь свидание, и тогда ему трудно было бы улизнуть от меня.

— Да, но ведь ещё нужно, чтобы она написала, эта необходимая вам особа!

— О, нет! У нас такие ловкие писцы, что незачем бы её и беспокоить! Вот только образца нет.

— Только за этим дело? Да вот у меня в кармане есть стихи герцогини д`Авранш, которые я взял у нее, чтобы списать копию.

— А! Героиню зовут герцогиня д`Авранш? Есть ещё другое им: Орфиза де Монлюсон, кажется? Черт возьми! Покажите мне стихи.

Лудеак достал бумагу, Куссине развернул её и прочитал.

— Хорошие стихи, — сказал он, — очень живо написаны! Больше мне ничего не нужно, чтобы составить записку. А вот и подпись внизу: Орфиза де Монлюсон. Отлично! Теперь можете спать спокойно: человек у меня в руках.

— Скоро?

— Я прошу у вас всего два дня сроку, и дело будет сделано.

Через день, в самом деле к Югэ подошел вечером маленький слуга с угрюмым видом подал ему записку, от которой пахло амброй.

— Прочитайте поскорей, — сказал посланный.

Югэ раскрыл записку и прочитал:

"Если графу де Монтестрюку угодно будет пойти за человеком, который вручит ему эту записку, то он увидит особу, принимавшую в нем большое участие и желающую сообщить ему весьма важное известие. Разные причины, которые будут объяснены ему лично, не позволяют этой особе принять его у себя, но она ожидает его сегодня же вечером, в десять часов, в небольшом домике на улице Распятия против церкви св. Иакова, где она обыкновенно молится.

Орфиза де М…"

— В девять часов! А теперь уже девятый! Бегу! — вскричал Югэ, целуя записку.

— Куда это? — спросил Коклико.

— Вот, посмотри.

— На улицу Распятия? И герцогиня д`Авранш назначает вам там свидание?

— Ведь ты сам видишь!

— И вы в самом деле воображаете, что особа с таким гордым характером могла написать подобную записку?

— Как будто я не знаю её почерка! Да и подпись её рукой! И даже этот прелестный запах её духов, по которому я узнал бы её среди ночи, в толпе!

Коклико только чесал ухо, что делал обыкновенно, когда что-нибудь его беспокоило.

— Вот если бы внизу была подпись принцессы Мамьяни, я бы этому скорее поверил… Эта дама — совсем другое дело… Но гордая герцогиня д`Авранш!

— Хоть и гордая, но тоже ведь женщина, — возразил Югэ, улыбаясь. И притом ты сам знаешь, что принцесса Леонора живет с некоторого времени в совершенном уединении.

— Это то и подтверждает мое мнение о ней!

Снова Коклико почесал крепко за ухом и сказал:

— Как хотите, а я бы на вашем месте ни за что не пошел на это свидание.

— Что ты? Заставлять дожидаться милую особу, которая беспокоится для меня! Да разве это возможно? Я бегу, говорю тебе.

— Если так, то позвольте нам с Кадуром идти за вами.

— Разве ходят на свидание целой толпой? Почему уж тогда не трубить в рога?

— А ты как думаешь, нужно ли идти графу, куда его зовут? — спросил Коклико у Кадура.

— Сказано — господин, — отвечал Кадур.

— Черт бы тебя побрал с твоими изречениями! — проворчал Коклико.

А между тем Югэ уже подал знак маленькому слуге идти вперед и пошел за ним с полнейшей беззаботностью.

— Я думаю, его не следует терять из виду, — объявил Коклико, — пойдем, Кадур.

В это время года ночь наступала рано. Париж тогда освещался кое-где фонарями, от которых если и было немного светлей там, где они горели, но зато дальше темнота становилась ещё гуще. Все лавки были заперты. Небо было серое т мрачное, густая тень падала от крыш на улицы, по которым у самых стен спешили домой редкие прохожие.

Югэ и посланный за ним человек шли очень быстро. Коклико и Кадур, закутанные в плащи, едва за ним успевали. Но на Югэ было светлое платье, и они не теряли его из виду. Темнота становилась все черней и черней.

— Славная ночка для засады! — проворчал Кадур, пробую, свободно ли ходит шпага в ножнах.

Девять часов пробило в ту самую минуту, когда Югэ и маленький слуга поворачивали на улицу Арен, которая открывалась перед ними, как черная трещина между двумя рядами старых серых домов.

— Подождите здесь, — сказал провожатый, — а я постучу легонько в дверь маленького домика, где нас ждут, и посмотрю, что там делается. При первом ударе, который вы услышите, не теряйте ни минуты…

Он побежал по середине улицы и почти тотчас пропал в густой тени. Скоро шаги его замолкли и через несколько минут, среди глубокой тишины, Югэ услышал глухой удар, как будто от молотка в дверь. Он бросился вперед, но в ту минуту, когда он поравнялся с черной папертью соседней церкви, группа сидевших там в засаде людей выскочила и бросилась на него.

— Именем короля, я вас арестую! — крикнул кто-то и уже положил было руку ему на плечо.

Но Югэ был не из тех, что легко даются в руки. С ловкостью кошки он рванулся в сторону и сильным ударом заставил противника выпустить его из рук.

— Бери его! Вы там, что зеваете! — крикнул тот.

Все разом кинулись на Югэ, как стая собак.