Читаем Планета отчаянья полностью

— Почему меня не предупредили, что у нас на борту робот? — резко спросила она.

— Я даже не подумал, — растерянно пожал плечами Берт. Ему казалось, что поднимать шум (а именно это пробовала, на его взгляд, сделать Рипли) из-за такой ничтожной причины было смешно. — У нас это обычная практика — мы всегда берем с собой синтетических людей.

— Я лично предпочитаю термин «искусственных людей», поправил биоробот Бишоп.

— Хорошо, — согласился Берт.

— А что, какая-то проблема? — Бишоп присел на свободный стул.

— Я даже не знаю, почему я…

«… должен оправдываться», — хотел сказать Берт, но Рипли его перебила:

— Потому что во время последнего моего полета искусственный человек на борту корабля…

— Корабля Рипли, — уточнил для Бишопа Берт, -… испортился, и возникла кое-какая проблема.

— Да, испортился, и несколько человек погибли, — сухо добавила Рипли.

— Какой ужас! — произнес Бишоп. — Это, наверное, была старая модель?

— Да, система «Гипергамм — 12-82», — пояснил Берт.

— Тогда все понятно, — не без затаенной гордости (что поделать, и искусственные люди не лишены своих слабостей) сказал Бишоп, 12-82 были очень капризные. Со мной такого произойти не может. В нас закладывают программу, специально рассчитанную на то, чтобы мы ни в коем случае на могли причинить вред ни одному члену экипажа и вообще ни одному человеку. Хотите хлеб?

Рипли грубо оттолкнула тарелку. Внутри у нее все кипело. Вся затея с каждой минутой нравилась ей все меньше; увидев же, с кем приходится идти на задание, она растерялась окончательно.

Скользкий и самоуверенный до тупости Берт, неотесанный дубоватый лейтенант, эти здоровые примитивы, — может, и неплохие в чем-то ребята, но явно не отличающиеся умом и даже не представляющие, что их в ближайшее время ожидает; теперь еще и робот…

— Ты, Бишоп, ко мне лучше не подходи, — зло выговорила она. Понял?

За столом десантников сцену с роботом восприняли по-своему.

— Кажется, им тоже кукурузный хлеб не по нутру! — не без злорадства прокомментировал Хадсон.

— Взвод, строиться!

Под металлическими сводами корабля команда прозвучала особенно громко и гулко. Так же гулко отдавались шаги двух десятков пар ног.

Одетые по традиции в пятнистые защитные комбинезоны, десантники выглядели сейчас настоящими солдатами. Казалось, общая форма еще сильнее объединяла их. У людей, мало знакомых с военным делом, такая слишком пестрая окраска ткани вызывала недоумение. «В однотонном они смотрелись бы еще лучше», — отметила Рипли. Как ни странно, причиной сохранения древней формы была не столько традиция, сколько элементарная суеверность. В свое время пятнистая одежда увеличивала шансы на спасение, и это знание передавалось из поколения в поколение; а, как известно, кто много рискует, тот придает большое значение приметам. Бывали случаи, когда из-за дурного предчувствия пилота-разведчика отменяли рейсы; в силу суеверий верило даже начальство. По крайней мере — как в сильнейший фактор самовнушения.

— Быстро! быстро! пошевеливайтесь! — подгонял Эйпон. Пошевеливайтесь! — Дождавшись, когда все выстроились в линию, он продолжил: — Внимание, теперь слушаем командира.

Лейтенант Горман внимательно осмотрел взвод. Десантники ему не нравились. «С ними будет масса трудностей, — заметил он для себя. — Дисциплина явно хромает».

Главной причиной для этого глубокомысленного вывода послужили в основном две детали: красная повязка на голове Вески, придающая ее внешности определенную экзотичность, и одетая задом наперед кепка рядового, фамилии которого он не мог вспомнить, что ему тоже очень не нравилось. Да и строй продержался недолго: не дожидаясь очередной команды, многие самостоятельно расслабились. Но других людей у него не было.

— Доброе утро, — привычно командным голосом произнес он. — К сожалению, у меня не было времени сообщить вам о вашей миссии перед вылетом…

— Сэр! — нахально перебил его десантник в перевернутой кепке, который успел уже облокотиться на какую-то цепь (в оборудовании космических кораблей Горман разбирался слабо).

"Как же зовут этого негодяя? — напрягся он. — Как-то на "Х"… — Что, Хигс?

Десантник в неправильно надетой кепке растянул рот до ушей. В нем было что-то клоунское.

— Я Хадсон, — довольный ошибкой командира, заявил он. — Хигс — это он.

Слева от клоуна Хадсона стоял парень, которого можно было без натяжки назвать красивым.

«Хадсон — клоун, — внес в „систему запоминания“ лейтенант. Хигс — красавчик… Хоть этих двоих не буду путать…»

— В чем дело? какой вопрос?

— Скажите, а это у нас что будет, настоящая боевая операция, или опять будем охотиться за вирусом? — Рожа Хадсона приняла еще более дурацкое выражение.

— Мы знаем только одно: с колонией на LB — 426 по-прежнему нет связи; возможно, дело касается ксеноморфов.

— Не понял, — обнял цепь Хадсон, — а что это такое — зеноморфы?

— Опять вирусы какие-то, — подсказал кто-то.

— А!..

— Вообще!..

По остаткам строя прокатилась волна высказываний в адрес вирусов и нелепых заданий.

— Короче говоря, с чем мы имеем дело, расскажет консультант, остановил разговоры лейтенант Горман. — Рипли!