Читаем Планета отчаянья полностью

— Спокойнее! — рука Эйпона легла Фросту на плечо. — Фрост, пройди вперед…

Фрост мотнул головой.

Теперь уже остановились почти все.

Многим чудилось, что из пустых коридоров идет воздух, подгоняемый чужим дыханием.

Коридоры дышали враждебностью и злобой

— О Господи! — тихо простонал Хадсон и, чтобы не видеть всего этого, уставился снова на табло схемы.

Колонисты должны были быть в нескольких метрах от них — в той стороне, куда вел самый широкий из коридоров.

— Проклятье!

— Я сказал, спокойнее!

Эйпон пошел вперед. Остальные последовали за ним. Коридор вел их к какому-то новому помещению, которое, по идее, должно было соответствовать отсеку, но напоминало его крайне мало, зато по необычности превосходило все, виденное раньше. Потом коридор снова сузился, пропустил и х… Пожалуй, аналогов увиденному трудно было подобрать.

— Здесь что-то странное, — произнесла обогнавшая почти всех Вера.

— Это какое-то убежище?

Хадсон поежился. Хигс обвел взглядом товарищей и пришел к выводу, что пора пошутить. Когда шутишь, самому перестает быть страшно…

— Убежище — от кого? — переспросил он.

Намек никто не понял. На Хигса недоуменно посмотрели — и только.

— Никто ничего не трогает! — грозно предупредил Эйпон, поглядывая на стену, составленную из подобия переплетенных между собою окаменевших корней.

— Странные дела…

Хадсон хмуро смотрел на табло. Его все больше смущала одна деталь: никто из колонистов не сдвинулся с места за все время поиска. Неужели они лежали там связанные? Или они действительно находились, еще живые, в желудке чудовища?

Если было правильным второе предположение, выхода отсюда не было. Если первое… в таком случае колонисты были приманкой для них, а может, и для других землян, которые обязательно прилетят им на помощь.

Хитрая система: эти твари догадались, что пока живы свои, земляне не станут сбрасывать бомбы. Система старая, но надежная: пока есть заложники, можно и поторговаться… Так вот и прислали бы для переговоров кого-нибудь из начальства, а не заставляли других совать голову в петлю!

— Как здесь жарко… — пробормотал Дитрих, продолжая путь.

Под ногами чавкала грязь, похожая на слюну или слизь.

— Зато жара — сухая, — снова попробовал шутить Хигс.

— О, черт!

— Тихо, Хадсон!

— Пошли, пошли, — подгонял всех Эйпон. В его голосе все яснее звучала тревога.

— Пошли…

Рипли закрыла глаза. Так что же ее так волновало? Ловушка, засада… нет, не это!

— Лейтенант, — встрепенулась она, словно после дремы.

— Что? — вздрогнул лейтенант. Неужели он допустил какую-то ошибку, и эта женщина сумела ее заметить?

— Что у них за оружие?

Лейтенант расслабился. Тревога оказалась ложной.

— Десятимиллиметровое, бронебойное, стандартное, — упирая на букву "р", отчеканил Горман. — С разрывными пулями.

Разумеется!.. Рипли горько усмехнулась. Если оно пробьет потолок — а после сказанного в этом можно было не сомневаться, — всем станет очень «весело».

— Между прочим, ваша команда проходит сейчас возле теплообменников, точнее — под ними.

— Ну и что? — пожал плечами лейтенант.

На лице Берта впервые появилась озабоченность.

Представителей Компании не едят, но и они не бессмертны. Совсем недавно был случай, когда глава аварийной комиссии взлетел в воздух вместе с инспектируемым объектом.

Такая перспектива Берта не устраивала.

— А то, — вместо Рипли начал отвечать он, — что если они начнут стрелять там, то могут разрушить систему охлаждения.

— Ну и что? — продолжал недоумевать Горман. Компания заверила его, что за нанесенные оборудованию повреждения он материальной ответственности не несет, и какие-то системы охлаждения его в этом плане совершенно не волновали.

— Рипли совершенно права, — продолжал развивать свою мысль Берт. — Вся станция, этот процессор, — в принципе, один большой ядерный реактор.

— Не понимаю. — Разговор начал вызывать у лейтенанта раздражение.

Его люди были на боевом задании, в скором времени им, возможно, предстояло защищать свои жизни. Причем здесь разговоры о реакторе и прочей дребедени?

«Это конец… Неужели эти твари настолько умны, что смогли все это рассчитать?!» — ужаснулась Рипли.

— Может возникнуть ядерный взрыв, — с трудом сдерживаясь, пояснил Берт. — И тогда — adios muchachos!

«Прекрасно. — Горману показалось, что его ошпарили кипятком. Вот оно, наихудшее!»

Если ребята начнут защищаться и станция взорвется, никто не простит ему такой «халатности». Но с другой стороны, если он сейчас прикажет не стрелять, а на них нападут, — чем можно будет оправдаться тогда? Кто сможет тогда просто подать ему руку? Ему доверили жизни этих людей, он за них в ответе. Да разве сам себе он сможет простить, что послал их на убой?

— Дерьмо… — процедил лейтенант сквозь зубы.

Да, он сидел по уши в дерьме. Личный долг, долг морали, требовал чтобы он не мешал людям выполнять свое задание.

Но… будет ли им лучше, если станция взлетит на воздух? Это тоже смерть, и, в отличие от первой, уже не оставляющая даже мизерного шанса на спасение. Пока можно еще приказать ребятам повернуть назад, отойти, прийти к ним на выручку, наконец… Пусть уцелеют хоть немногие…