Читаем Планета гарпий полностью

– Мы пришли, чтобы говорить с тобой. Чтобы понять причины твоих ошибок, которые чуть было не привели к гибели… твоего народа.

Она слегка запнулась, подбирая замену слову «Великий». Ей претило это самовосхваление.

– Кто смеет утверждать, что Великий народ погибает? Разве он не шествует победной поступью по Вселенной и другие народы разве не падают ниц, ослепленные его блеском и устрашенные его могуществом?

Кибер говорил спокойно и холодно, без интонаций, так что нельзя было понять, вопрос это или утверждение. И от этой слепой уверенности становилось жутко. Ирина растерянно оглянулась на спутников. Сергеев поспешил ей на помощь.

– Может, ты расскажешь нам, какие победы одержал твой народ?

– Похвальное любопытство, – одобрил кибер. – Слушайте же, теплокровные, нарушившие соглашение и потому приговоренные к наказанию небытием. Слушайте!

– Давай, давай! – невежливо вставил Буслаев, на которого эти угрозы не произвели никакого впечатления.

– Долгое время Великий народ был единственным носителем истинно правильного духа. В бушующем вокруг нас океане морального разложения и духовной деградации мы твердо и неуклонно шли по самому верному, самому передовому пути, руководствуясь мудрыми, вскрывшими глубочайшую сущность исторического процесса откровениями Великого правителя. И в то время, как поддавшиеся нездоровым тенденциям опускались и слабели, мы набирали силу и служили путеводной звездой для всех, кто жаждал истинно правильной жизни. К сожалению, соблазн оказался сильнее. Окружающие государства деградировали до крайней степени и очутились на пороге гибели. И, повинуясь своему всепланетному долгу, в заботе о всеобщем благе, мы были вынуждены принять решительные меры для их спасения. Заразу выжигают огнем – это старый и самый действенный способ. Они полностью убедились в силе и стойкости нашего духа. А удержав их от гибели, мы не хотели жить с ними рядом и покинули планету. С этого момента начался наш триумфальный путь по Вселенной. Да, мы сознательно пошли на жертвы, на временные самоограничения, но мы выполняли Великий долг-несли разумным светоч веры, указывали им истинно правильный путь. Естественно, не все народы были подготовлены к этому, и мы терпеливо и настойчиво, всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами указывали им дорогу к свету. А потом мы очень долго ждали, чтобы взошли семена, посеянные нами. И вот теперь, когда вот-вот появится новое поколение сильных духом и стремлением к Великой цели, мы снова отправимся в путь…

Кибер замолчал, и панель опять сделалась гладкой и спокойной. И старый ящер так же твердо и непреклонно взирал на изумленных землян. Первым опомнился Буслаев.

– Ну и демагог!… – воскликнул он, переводя дух.

– Воздержимся от эмоций, – перебила Ирина. – Лучше уточним кое-что.

Она помолчала, собираясь с мыслями, потом задала вопрос:

– Сколько было вас до того, как вы начали войну с соседями, и сколько осталось после ее окончания?

– У нас совершенно разные системы счисления, я не могу их эквивалентно перевести.

– Хорошо. Поставим вопрос по-другому. Увеличилось ли количество ваших граждан после войны или уменьшилось?

Это была ошибка, грубая, непростительная. Ирина тут же спохватилась, но было поздно.

– Теплокровные не знакомы с элементарной логикой. Численность воюющего народа может увеличиться только за счет пленников. В противном случае она должна обязательно уменьшиться. Мы пленных не брали, чтобы тлетворное влияние их перерожденческой психики не коснулось нестойких душ. Следовательно, наше количество уменьшилось.

– Будь ты неладен! – пробормотала Ирина.

А в разговор вступил Сергеев.

– У воюющих с вами государств тоже, разумеется, уменьшилось население. Но у кого больше в процентном отношении, у вас или у них?

Кибер может очень сильно походить на человека. Он может не только разговаривать или решать математические задачи, но и сочинять музыку, писать стихи, обучать наукам. Кибер может даже умозрительно воспринимать юмор. Но одного он не может и никогда этому не научится: кибер не умеет лгать. Так же он не имеет права не отвечать на неприятные вопросы. Он может только давать свою интерпретацию фактам и явлениям.

– У нас потери были больше, и логически это вполне объяснимо. Ведь мы не щадили своих жизней, дабы вырвать заблудших из мрака невежества. Народ, который жертвует собой ради блага других, всегда несет большие потери.

– Но ведь ваши жертвы оказались напрасными. Остальные народы не приняли вашу идеологию, отвергли ее.

– И обрекли себя на вечное прозябание во мраке.

– А может быть, наоборот? Может, в борьбе с вами они отстояли право самим определять свою судьбу, право на свободное общество и нормальную жизнь?

– Но мы несли им именно такую – правильную, нормальную жизнь.

– Итак, намерения ваши и ваших соседей совпадали, зато полярно расходились взгляды на то, в чем заключается правильность жизни.

– Они заблуждались.

– А где у вас доказательства, что заблуждались именно они, а не вы? – вмешался Буслаев, которому надоела роль стороннего наблюдателя.

– Мы не можем ошибаться. Нашу идеологию создал Великий правитель.