– Это я так, для простоты. Он обладал какой-то особой техникой внушения, мог манипулировать сознанием сразу нескольких людей, причем не вводя их в транс. А уж такая девчушка, как младшая академикова дочь… кстати, вот доказательство того, что я не вел никакого настоящего расследования!

Сторож насыпал чаю в заварочный чайник.

– Какое же в ней доказательство?

– Любой нормальный следователь первым делом тряхнул бы ее. Я даже подходить к ней не стал, не то что допрашивать. Только бросил взгляд и сразу понял – мороженая.

– Что это значит?

– Ну, зомбированная, как любят сейчас писать дураки в газетах. Приходилось с такими работать по другим делам. На такого человека давить бесполезно, максимум, чего можно добиться, – истерики. Можно по-настоящему повредить психику. Кроме того, я боялся спугнуть секретаря. За ним следил, каждое слово ловил, каждую реакцию. Даже чувства перед ним разыгрывал, мол, родственник у меня сволочь, и другое. Ничего. Потом я стал подозревать как сообщника вас.

– Это-то понял.

– Стали следить и за вами. Опять-таки, доказательств никаких, одни версии и эмоции. Когда вы на станции что-то передали Дементию Дементьевичу, было решено, что хватит следить, надо брать. Взяли его. Кстати, не без труда.

Кирилл усмехнулся.

– Да?

– Именно так. Пришлось трижды прочесывать поезд, где он мог спрятаться, до сих пор непонятно. Пока он не стал убегать и сам себя не выдал…

– По его словам, он умеет становиться психически невидимым. Человек смотрит на него в упор, а видеть не видит. Гипнотизер.

– Поймали мы все же этого невидимку. И были уверены, что поймали с деталью, той самой, что вы передали ему при прощании. Но нашли только камень какой-то. Возились с секретарем больше месяца-ничего. Пришлось отпустить. Пришлось еще раз ехать на Урал. И вот там, взобравшись на гору Ак-Забыл, я вновь увидел письмена, такие же, как на камне Дементия Дементьевича. И заинтересовало меня это очень. Камень, который я видел, без фрагмента как раз в размер камня, что вы передали секретарю. Все и сошлось.

Налив чаю себе и подполковнику, Кирилл спросил:

– Там рядом с этой горою какие-то сектанты жили?

– Да, до прошлого месяца. А потом исчезли. Главным у них был некто по фамилии Куротопченко. Следов его отыскать не удалось.

Кирилл встал, прошел из кухни в комнату и вернулся с небольшим листком бумаги. Подполковник положил его перед собой, открыл блокнот и начал перерисовывать в него значки с бумажки.

– Ну а как же деталь, – спросил сторож, наблюдая за работой, – нашлась?

– Деталь? Ах, деталь. Выяснилось, что ее в этот блок просто на заводе забыли поставить. Столько нервов зря.

Кирилл задумчиво отхлебнул чаю.

– Да, в такой ситуации остается только заниматься инопланетянами.

Иван Денисович удовлетворено захлопнул блокнот.

– Что вы говорите?

– Я говорю, что, наверное, этот Дементий Дементьевич никакой не секретарь, а инопланетянин.

– Такой же, как вы белорус.

Подполковник встал. Аспирант тоже встал.

– Я тут связывался с отцом и знаете что выяснил – немного белорусской крови у меня есть.

Последнее дело шерлока холмса

Первая часть

– А, это вы, Ватсон?

Шерлок Холмс опустил газетный лист и медленно откинулся в кресле. Весь его вид говорил, что гостей он не ждет. Письменный стол был завален газетами, газеты были присыпаны пеплом. На углу стола стояла тарелка с остатками пищи. Вилка вообще валялась на полу.

С тех пор как великий сыщик перебрался в этот дом неподалеку от пересечения Кингс-роуд и Парк-стрит, доктор навещал его раз пять или шесть и не мог не отметить, что во все прошлые разы беспорядка было меньше.

Ватсон поставил к стене сложенный зонт и снял котелок, усыпанный мелкими дождевыми каплями.

– Мальчишка-посыльный сообщил мне…

Великий сыщик очнулся от задумчивости.

– Разумеется, мой друг, разумеется, я жду вас с нетерпением. За три часа, прошедшие с того момента, как я отправил к вам посыльного, успело произойти несколько важных и в основном неприятных событий. Взгляните, тут у меня «Таймс», «Дейли ньюс», «Дейли телеграф», «Кроникл»…

В кабинет без всякого стука влетел мальчишка в форменной фуражке и бросил на стол перед Холмсом новые газеты. Тот пробежал глазами заголовки на первой полосе.

– «Стандарт» и даже «Стрэнд»! Все как сговорились! Все пишут одно и то же! Как это ни странно, приходится верить!

Ватсон опустился в кресло у холодного камина и церемонно поставил трость между колен.

– Вера не ваша стихия.

Холмс пропустил это замечание мимо ушей и сказал:

– Волнения в Оранжевой республике.

– Очень интересно, – сухо произнес доктор.

– Не столь интересно, сколь прискорбно, мой друг.

– Судя по тому, что вы выкурили за эти три часа не менее восьми трубок, все обстоит именно так.

Сыщик бросил в сторону доктора удивленный взгляд.

– Браво, Ватсон, именно восемь. Напрасно вы утверждали, что не в состоянии профессионально овладеть моим прославленным методом.

Доктор насупился, отчего его аккуратно подстриженные рыжие усики сделались вдвое гуще.