Читаем План Побега полностью

Одних учат любить себе подобных и творит для них добро, других ненавидеть и приносить окружающим зло. Другим, рассказывают, что любить – это побои и унижения, в соседней секции, что ненависть – это ласки, нежные слова и готовность к самопожертвованию. Одни думают, что ценности в этом мире даются воображением, и нет ни чего прекрасней искренних чувств. Другие уверены, что любое искренне чувство можно обменять на вещь. Третьи знают, что любое сопереживание – это все тот же онанизм. «Поступай с другими, так как хочешь, чтобы поступали с тобой», – твердят подопытные в одной секции. «Мы презираем всех», – повторяют в другой. «Мы все разные – поэтому равны», верят третьи. «Я, единственный и неповторимый, в этом моя сила, моя вседозволенность, мое одиночество. «Я – это вся моя собственность», считают четвертые... «Я мыслю, следовательно, я существую»… «Я думаю, что я думаю, следовательно, я думаю, что существую»… «Я мыслю, что я в аду, следовательно, я в аду»...

Некоторые из них не знают, что такое смерь, некоторые не догадываются, что они умеют жить. Одни наивнее цветов, что пересажены из грунта в глиняный горшок, другие циничнее минералов под толщиной горной породы.

Отряды воспитателей методично выращивают в детях различные ассоциации, путая названия, чувства, эмоции, приоритеты, заповеди, языки, ценности.

Одни живут в роскошных секциях схожих с моими покоями. Другие живут в маленьких камерах с метровым потолком, и с каждым сантиметром роста сгибаются все больше и больше. Одни питаются лишь изысканными деликатесами, другие их объедками, третьи считают за лакомство свои экскременты. За одним жесткий врачебный контроль и его тело не изведало зубной боли и коликов. Другому же специально прививают инфекционные заболевания, и он днями кричит от боли и гадит под себя. Одни молятся богам, все – разным, другие верят, что боги – они. Некоторым подопытным мальчикам подмешивают в пищу афродизиаки и мощные синтетические возбудители, и у них все время стоит. К одним воспитатели врываются с палками и бьют по мошонке, пока члены не обмякнут, другие же постоянно совокупляются, смотрят и листают зоопорно. У всех по-разному идут часы, стрелки крутятся с разной скоростью и в различных направлениях, поэтому одни считают, что уже старики, а другие, что еще не родились. Одни верят, что сексом надо заниматься с любимым человеком, потому, что хотя секс и приносит плотское удовольствие сродни пищевому, но результатом является ребенок – новая жизнь, в отличие от дерьма, смываемого в унитаз. Другие знают, что ребенок – это просто побочный продукт, эрогенные зоны служат лишь для удовольствия, и удовлетворять свой либидозный голод следуют со всяким, а ребенок – это просто новый половой партнер, которого сразу же после рождения следует крестить актом совокупления. Одни, думают, что их секция – это и есть весь мир; другие, изучают по телевизору природу моей планеты; третьим, разрешено держать в секциях животных. Некоторые вводятся в наркозависимость. Другим не отказывают в алкоголе и табаке. В третьих, воспитывается культ силы, и они целыми днями проводят в спортсекции у тренажеров, пока иные подопытные сутками решают математические задачи. Другие с раннего детства тяжелым трудом зарабатывают на порцию пищи, порцию света, порцию воды, не прекращая, молятся: «Я работаю, следовательно, я существую». Некоторые, никого не видели кроме своих сожителей – отряд воспитателей обучает их дистанционно – телевизоры без переключателей программ, откачиваемый воздух из секции, электрический разряд через пол за отклонение в поведение, сонный газ, чтобы произвести перестановку или принести необходимые ресурсы. Другие думают, что отряды воспитателей – это их родители, прислуга, учителя, наставники, надзиратели – каждому внушено согласно плану.

Все концепции, предварительно вычлененные из тысячелетних ветвей и колец истории человеческого развития, перемешаны в хаотичном порядке – я отменил для себя закон экономии воображения, когда писал программы воспитания подопытных. Ведь наблюдая за формированием отношений между подопытными в секциях, я надеюсь приблизиться к древней тайне. А пока, единственное, что их объединяет, – никто из них в точности не знает о возможности иного способа существования, отличимого от его. Лишь пара избранных с помощью случайных чисел, имеют возможность наблюдать по телевизору изображение скрытых камер вмонтированные в стены других секций. Естественно были опасения за суицидальные настроения среди подопытных, но они не оправдались. Убивать соседей по секции я разрешал, это нельзя запрещать.

Перед тем как отдать назначенный на сегодня приказ, я просматриваю вечерние видеозаписи, отобранные для меня отрядами воспитателей, делая пометки в электронной записной книжке.

Объект № 0014, секция  № 183. Мальчик с девочкой готовятся к совокуплению. Перед тем как он входит в нее раздается тонкий детский плач из динамиков:

– Мамочка, не надо, пожалуйста, мамочка, не хочу, потерпи миленькая.