— Кажется, я догадываюсь — где мы, — предположил Игорь. — Это недалеко от зала с биомассой.

Он помог подняться девушке и осмотрелся. При ярком освещении все вокруг выглядело непривычно. А на стене напротив спуска красовалась светящаяся надпись на чужом языке, разделенная волнистой чертой.

— Лаборатории познания, — прочел мужчина, показывая рукой налево. — И пространство созидания.

На этих словах он махнул рукой вправо.

— Прямо так и написано? — удивилась Вита.

— Ага. Неожиданно — правда?

Он немного поколебался, но вспомнил, что планировал исследовать непройденное ответвление из большого зала. А значит и идти туда.

На развилке снова увидели надпись. И опять слева были лаборатории познания, а направо вела надпись «компромисс». Игорь перевел вслух, заметив, что данный термин у разумных существ встречается крайне редко, а используется еще реже.

Самый неожиданный сюрприз их ждал в большом зале. Не было больше пустого темного помещения. Они вышли в небольшую комнату с мягкими высокими креслами вдоль стен и совершенно нематериальным экраном, расположенным между ними. Игорь как раз остановился так, что казалось, будто экран торчит у него в теле. Каждый глаз видел похожую, но зеркально отраженную картинку.

Он снова взял Виту за руку и они присели в кресла рядом.

На экране показывали орбиту какой-то красной планеты. Здесь вовсю шла постройка то ли космической станции, то ли звездолета. Но люди работали без скафандров и поэтому были хорошо видны их светлые комбинезоны, серьезные и улыбающиеся лица.

— Твоя планета? — спросила девушка.

Игорь мотнул головой.

— У меня еще до такого не дошли. У нас без скафандра даже океаны не изучают. Чего уж о космосе говорить? Да и конструкция эта чересчур сложная для наших технологий.

Он показал в сторону двух похожих на сопла двигателей сооружений, где без каких-либо каркасов вилось пурпурное марево пирамидальной формы.

— У нас тоже, — печально и одновременно восхищенно, вздохнула Вита. — Как же это красиво!

Вдоль экрана что-то пролетело внутри картинки, надолго перекрыв обзор. Игорь поднялся из кресла.

— Идем. Пока все работает, надо постараться узнать побольше.

Глава 17

Резко заныло над переносицей и изображение на экране сменилось надписью.

— Что там? — поинтересовалась Вита, выбираясь из кресла.

Она тоже морщилась, будто заболела голова.

— Что-то вроде «дорогие гости, ознакомьтесь с порядком исследовательского центра».

Изображение сменилось опять. На этот раз всю площадь экрана занимала схема большого зала, разбитого на сегменты. Они напоминали мозаику, сложенную из фигур разного размера и формы, и каждый был подписан.

Здесь бы пригодился фотоаппарат. А еще лучше — камера. Стоило взять с собой любую из обзорных, тем более, что они хорошо снимали в темноте. Но, как говорится, лучшие стратегии рождаются после поражения. А пока придется довольствоваться тем, чем наградила природа — глазами, ушами, руками и мозгом. Игорь достал лист бумаги и принялся зарисовывать план.

На последних штрихах изображение вдруг сменилось большим мерцающим знаком и со всех сторон оглушительно зазвучала стридуляция, чем-то напоминающая завывание сирены. Пришлось спешно зажимать уши.

— Что это? — неслышно прокричала Вита.

Мужчина приблизил губы к ее уху и прокричал в ответ:

— Почему-то сработала тревога.

А через мгновение наступила полная темнота и тишина. Настолько резко, что это даже испугало. Хорошо, что девушка нащупала руку Игоря и тихо спросила:

— Мы все еще живы?

Он неопределенно хмыкнул в ответ и полез в сумку за фонарем. Широкий луч осветил привычные по прошлому разу серые темные стены и пол. Впереди мерцала оранжевыми тусклыми отблесками колонна и к ней со всех ног мчалась очень знакомая фигура.

Это снова был Райан. Он, не сбавляя скорости, влетел в колонну и исчез. В свете фонаря осталась только пыль, медленно оседающая обратно на пол.

— Вот тебе, батюшка, и сладкий хрен…

Больше почему-то ничего не пришло в голову и Игорь ограничился старой поговоркой, шустро проскочившей мимо сознания на язык из забытых глубин памяти.

— Это разве не один из поселенцев? — узнала и Вита.

— Он самый. Чудик — как его ласково называют. Ну, или местный юродивый. Перед твоим появлением он мне как раз разломал несколько ловушек. Но с таких, как с гуся вода — взять нечего, а ругать бесполезно. Я почему-то даже не удивлен, что именно он сумел пробраться в лаборатории.

— А также сумел их активировать?

Ему показалось, или она над ним посмеивается?

— Ты о чем это?

Девушка заулыбалась уже совсем ехидно.

— Тебя не смущает, что такой умный человек, как ты, до сих пор не сумел разобраться в системе включения механизмов лабораторий, в то время, как дурачок разобрался в этом легко и просто?

— Не смущает. — Игоря и впрямь было непросто смутить. — Это мы здесь только третий раз и ничего не знаем. А он, может, уже лет десять лазит этими катакомбами. Где-то коснулся, где-то нажал, а где-то что-то потянул… даже животные быстро учатся взаимодействовать с механизмами.