— Ах! Не надо так жадничать, шатрез…

Его губы и руки снова полностью завладели ее вниманием. Мягкая ткань рубашки и брюк прикасалась к ее нагому телу, то волнуя, то пробуждая досаду.

В какой-то момент он взял ее на руки и перенес на высокую огромную кровать, а потом исчез на секунду, вернувшись с целой охапкой постельных цветов.

И со смехом засыпал ее этими цветами, а потом размял один пальцами, покрыв благоуханным соком ее грудь. Мири дрожала, смеялась и выгибалась, а потом притянула его к себе, шутливо обозначив боевой прием. Ее переполняло желание, которое подпитывал цветочный запах.

Он рассмеялся. Его губы и пальцы продолжали дразнить ее. Но он позволил ей снять с него рубашку — а потом вдруг позволил все, отбросив доминирующую роль. Она покусывала, целовала и гладила — и цветы сминались, источая свой соблазнительный аромат.

Мири лежала у него на груди, дразня его, двигаясь почти лениво, борясь с понуканием цветов. Вал Кон полузакрыл глаза и его лицо размякло от желания, а ласки стали настойчивее. Но теперь командование перешло от него к ней. Она потерлась об него, ощутила, как приподнялись его бедра, и со смехом поцеловала его в ухо.

— Жадничаешь, Вал Кон…

Он то ли засмеялся, то ли тихо застонал:

— Мири…

Она закрыла глаза и сосредоточилась на том, как она его ощущает: на его тепле, на том, как их тела подходят друг к другу, на едва сдерживаемой страсти, которая скоро получит свободу.

Она посмотрела на его узор в своем сознании.

И — потянулась, очень осторожно, чтобы погладить его, подышать на него… поцеловать его… любить, и хотеть, и…

Вал Кон внезапно замер. Мири открыла глаза.

— Шатрез… — Он прикоснулся к ее лицу. Глаза у него были широко открыты и в них отражалось потрясение, словно его неожиданно разбудили. — Мири, что ты делаешь?

Она прищурилась на него, продолжая ласково прижимать его узор — его квинтэссенцию — к себе, ощущая, как из ее сердца потоком течет любовь, возвращаясь обратно обогащенной и преумноженной.

— Люблю тебя, — с трудом проговорила она. Растерянность, которую она увидела в его глазах, начала отражаться в его узоре. — Мне перестать?

— Нет! — Его руки судорожно сжались у нее на талии, и он перевернулся, опрокинув ее в смятые цветы, приподнявшись над ней в страстном желании. — Не надо! Никогда не переставай.

И тогда были только их тела, и страсть, и цветы — и, наконец, два одновременных вскрика потрясенной радости.

Они все еще обнимали друг друга, когда таймер выключил в комнате свет. Оба крепко спали.

«Исполнение долга»

На орбите

— Еще раз! — приказала первый помощник Присцилла Мендоса. — Процедура двенадцать. Начали!

Пилот в спасательной шлюпке ввел нужную команду. Снаружи повернулись башни с лазерами: направо, налево, вверх, вниз, вытянулись и снова втянулись под защитный экран.

— Великолепно! — объявила Присцилла. — Отключай, Сет. Все в порядке.

Маленький корабль послушно отключил все системы, и пилот вышел из кабины, с шумом захлопнув люк.

— Последняя! — сказал он. — Пора выступать против икстранцев.

Присцилла изумленно воззрилась на него: высокий, некрасивый, молчаливый Сет преспокойно установил лазерные пушки на спасательные шлюпки!

— По-твоему, именно это мы собираемся делать? — спросила она. — Начинать войну с Икстрангом?

Сет пожал плечами и нагнулся за чемоданчиком с инструментами.

— Не могу придумать, кто бы еще стал стрелять в спасательные шлюпки, — хладнокровно заметил он. — Земляне не будут. Лиадийцы не будут: чтобы они — да платили жуткие суммы компенсаций? — Он улыбнулся неожиданно белозубой и широкой улыбкой, странной на его узком крысином лице. — Я еще не встречал лиадийца, который был бы таким психом, чтобы пойти на верное разорение.

Присцилла ответно улыбнулась и повесила на плечо собственную сумку с инструментами.

— Так что методом исключений ты пришел к выводу, что это будут икстранцы?

— Кажется логичным, — ответил Сет, неспешно шагая рядом с ней по подсобному коридору, ведущему к четвертому причальному узлу. — Либо так, либо Шану просто понадобился тайный козырь. — Он пожал плечами. — На моей памяти Шан не сыграл ни одной неудачной партии в том, что касалось корабля. Я и тут останусь с ним.

Присцилла остановилась и посмотрела ему прямо в глаза — тускло-карие и довольно маленькие. Ее способности Целительницы сосредоточились на всех оттенках его эмоционального состояния.

— Сет, это не икстранцы. Но опасность может оказаться очень серьезной. Это — люди, которые способны наплевать на все счеты и стрелять по спасательным шлюпкам. Мы не уверены, что они это сделают, но отнюдь не убеждены в том, что не сделают. — Она помолчала и следующие слова произнесла очень веско, стараясь вызвать в нем эмоциональный резонанс: — Ты должен быть абсолютно уверен в своем выборе, Сет. У тебя еще есть возможность улететь на планету, и никто тебя винить не будет.

Он смотрел в ее глаза, наполовину погрузившись в транс.