Читаем Пламя страсти полностью

Когда Дру навзничь упал на кровать, прижимая к себе Тори, ее нежный смех затопил его. Фиалковые глаза мерцали в свете лампы, освещавшей их комнату, серебристо-пепельные волосы напоминали гриву Лунного Огня, и Дру чувствовал себя на вершине блаженства. Он хотел провести всю свою жизнь в нежных объятиях Тори, наслаждаясь любовью, на которую он никогда не смел надеяться. Он всегда считал, что его женатые братья стали несдержанными и сентиментальными, женившись на женщинах своей мечты. Но Дру и сам сейчас чувствовал, что стал несдержанным и сентиментальным. Эта ослепительная фея сломала барьеры, сковывающие его чувства, и их бурлящий поток, точно гейзер, вырвался наружу.

– Господи, Чикаго, те чувства, которые я испытываю к тебе, столь ослепляют меня, что я просто не могу выразить их словами, – расстроенно выдохнул он.

Руки Тори скользнули под его рубашку, дразняще касаясь его мускулистой груди, и она с явным намеком просунула колено между его ног.

– Если слова даются тебе так тяжело, Монтана, почему бы тебе не показать, как сильно ты меня любишь. Я бы даже предпочла это…

Дру нарочито медленно провел загорелыми пальцами по ее плечу, дюйм за дюймом сдвигая вниз платье и открывая своему ненасытному взору белоснежную кожу.

– С удовольствием, Чикаго. – Его голос звучал глухо, нежность к ней сжимала ему горло. – Я надеюсь, у тебя нет других планов на сегодня. Я намерен очень подробно рассказывать тебе о своей любви.

Его соблазнительная улыбка и блеск страсти в глазах убеждали Тори в том, что он будет любить ее всю ночь, и это компенсирует ночи, потерянные из-за непонимания и препятствий, стоявших между ними в последние несколько дней.

– Интересно, ты хоть раз мог бы назвать меня по имени? – проговорила она, а руки ее изучающе касались сильного мужского тела.

– Викторией звали того не по летам развитого ребенка, которого я встретил три месяца назад, – прошептал Дру, стягивая с нее голубое атласное платье, мешавшее ему видеть каждый дюйм ее восхитительного тела. – А Чикаго – это прозвище, которым я тебя дразнил, а себе напоминал, как далеки мы друг от друга. – Сдержанная улыбка коснулась уголков его чувственных губ, когда он коснулся ими губ Тори. – Но есть одно имя, которым я буду называть тебя впредь с этого дня, – Моя Единственная Любовь…

Дру выражал свою преданность так, как ей даже не могло присниться. И когда двое влюбленных отправились в самое сокровенное путешествие, лунный свет Монтаны освещал вечнозеленые деревья, посаженные Дру и его братьями в знак его любви к пылкой фее, которая научила его, что такое любовь. Дру снова и снова доказывал ей, как она необходима ему.

Тори, не желая оставаться в долгу, изобретала все новые способы поразить этого гиганта, который стал ее солнцем. Она благодарила свою счастливую звезду за то, что Дру похитил ее со свадьбы и открыл ей новую жизнь, наполненную калейдоскопом восхитительных эмоций. Теперь, когда у нее была любовь Дру, ей ничего больше не хотелось. Он научил ее жить полной жизнью, любить сердцем, телом и душой…

– Я обожаю тебя, – пробормотал Дру голосом, прерывающимся от переполнявших его чувств.

– Я знаю, Энди Джо, – прошептала она, и сверкающие фиалковые глаза встретились с его бездонно-голубыми.

Густая бровь Дру вопросительно прогнулась.

– Ты ничего не хочешь мне сказать в ответ? – Он страстно хотел услышать от нее признание в любви, чтобы оно мягким эхом звучало в его мозгу. Хитрая улыбка коснулась ее губ.

– Конечно, хочу… – Изящным пальчиком она указала на стол. – Принеси мне персиковый джем.

Громкий смех вырвался из горла Дру, когда Тори взяла банку и написала джемом слово «Люблю» у него на груди. Ее шалости забавляли его… до тех пор, пока она не придумала весьма оригинальный способ стирать написанное.

Постепенно их игра переросла в огненную страсть.

И Дру отдался кипению чувств в глубине своей души и той всепоглощающей любви, которую он испытывал к этой белокурой нимфе.