Читаем Пламя под пеплом полностью

Ребята, оставшиеся в отрядах, самостоятельно собираются в группы и снова уходят от немцев. Теперь они стремятся дальше на Восток, как стремились в недавнем прошлом в Вильнюс. А дороги забиты беженцами, толпами мужчин и женщин, бросившими нажитое трудом целой жизни; они идут, обуреваемые страхом, отчаянием, ненавистью. Немногие доберутся до цели, немногим удастся перейти старую советскую границу (до присоединения Прибалтики)- и очутиться на еще не захваченных немцами территориях. Эти получат возможность бороться за жизнь. Тех же, кто застрял на дорогах, в полях и садах, ждет уничтожение.

Немцы продвигаются молниеносно. Они уже заняли Вильнюс и повернули на Минск. Непрерывно бомбят дороги. Путь усеян трупами беженцев и красноармейцев, разбитыми танками и автомобилями. Непрекращающиеся разрывы. Вонючая гарь. Агония умирающих. И внезапно - тишина, но она только усиливает страх, кажется еще более жуткой, чем бомбежки и огонь пожаров.

На шоссе - немцы; издали можно различить свастику на штандартах.

Первые немецкие подразделения появляются не со стороны Вильнюса, а с противоположной стороны, с востока, оттуда, куда пытались пробраться беженцы. Это - облава на тех, кто не успел уйти. Шоссе, забитые спасающимися, внезапно пустеют. Затем запруживаются снова, теперь уже немецкими колоннами, идущими победным маршем.

Поток беженцев рассеялся по окольным дорогам, лесам и полям. Куда угодно, только подальше от шоссе!

Застигнутых на пути "арийцев" - их меньшинство - немцы отправляют по домам. Евреев задерживают, объявляя, что они будут направлены в "арбейтслагер" - трудовые лагеря. Это - первые жертвы из числа еврейского населения Вильнюса.

Очень многих выдают крестьяне, у которых измученные зноем беженцы просили крова или глоток воды. Со злорадной ухмылкой хуторяне передают немцам "еврейских коммунистов" (по их понятиям, каждый еврей - коммунист), радуясь поживе, достающейся им от жертв. С топорами и вилами охотятся они за спасающимися от немцев, так нашли смерть многие, кто не осознавал подлинного масштаба ненависти к евреям.

Положение становилось все отчаяннее: враги повсюду. Одно осталось вернуться; возвратиться туда, откуда бежали; в Вильнюс, над которым поднята свастика.

Это тоже удалось лишь немногим.

ВОЗВРАТИВШИЕСЯ ИЗ БЛУЖДАНИЙ ПО ДОРОГАМ НАШЛИ Вильнюс другим.

Немцы овладели городом 25 июня. Сразу же начались грабежи.

С 27 июня на улицах стали хватать евреев и отправлять на принудительные работы. Назавтра к магазинам и амбарам выстраиваются две очереди: раздельно евреи и неевреи. Порой выстаивают по три-четыре часа за килограммом хлеба. За несколько дней со времени вступления немцев в город все неузнаваемо изменилось, и хлебные очереди стали первым вестником этой перемены. Хлеб в те дни добывался с боем. Евреи становились в очередь вместе с нееврейским населением с пяти утра, и всюду христиане тыкали в них пальцами, над ними измывались литовские полицейские. Евреек гнали из очереди палкой и кулаком. Те, кого не выдавала наружность, прокрадывались за хлебом в арийские кварталы. Так с первых же дней войны спала личина солидарности и братства, которой прикрывались ранее многие литовцы.

6 июля комендант города фон Нейман издал приказ: с 8 июля каждый еврей обязан носить "шандецейхен" - позорный белый квадрат с желтым кружком диаметром 10 см и с большой желтой буквой "Ю" (юде) в центре.

С 8 июля евреям запрещено ходить по главным городским улицам.

15 июля новый комендант города Цанфениг меняет еврейское клеймо: теперь это белая нарукавная повязка с желтым щитом Давида.

До этого момента еврейская община ежедневно посылала 1300-1500 евреев на принудительные работы. Отныне евреев на работу конвоируют облавщики ("Ипатингас-Бурис" (специальный отряд)- особый штурмовой отряд, набранный из числа литовских студентов для борьбы с евреями, под предводительством начальника гестапо Вайса. Евреи прозвали их "хапунес"-облавщиками.). К вечеру отпускают домой.

Многие евреи, ходившие в те дни на работу по разнарядке еврейской общины и имевшие на руках "шейны" рассказывали о случаях, когда облавщики хватали евреев, а немцы этих евреев освобождали.

13 июля. На улицах автомобили гестапо. Они останавливаются возле еврейских квартир. Входят немцы, приказывают мужчинам одеться, взять с собой мыло и полотенце. Успокаивают плачущих женщин, заверяя, что забирают их мужей только на работу. В этот день увели 2000 евреев. "Очищены" улицы Новогрудская, Снипишки, Стефаньская и другие.

14 июля. Четвертый день уже орудуют облавщики. Сегодня они увели с собой евреев из квартала Заречье. Впервые никто из евреев не вернулся с работы.

Отныне людей хватают каждый день. Иногда считаются с "шейнами" ("Шейн" удостоверение. Знаменитый в гетто термин, который будет часто встречаться на страницах этой книги.), но облавщики-литовцы рвут удостоверения и арестовывают их владельцев. Мужчины начали прятаться.