Читаем Пламя Победы полностью

Сидели на диване, шахматная доска стояла между ними. Из угла доносилось приглушенное бормотание телевизора: мать Карима, с такими же, как у сына, рожками, безмятежно вязала в кресле перед экраном. В соседней комнате странно похожий на человека отец что-то чертил за компьютером, едва ли отдавая себе отчет, что находится в квартире не один.

Внезапно погас свет.

– Оба-на!

– Что такое? – воскликнули в один голос молодые люди.

В двери появился отец, с горящей зажигалкой в руке.

– Ну ты подумай, а? Два часа работы коту под хвост, – произнес он с досадой.

– Ничего, Артем Андреевич, мы все восстановим, – заявил из темноты Илья.

– Кто это? Илюха, ты, что ли?

– Он уже полтора часа как здесь, – засмеялась мать. – Давайте свечку зажжем, и сходите посмотрите, что там с рубильником…

В этот момент кто-то затарабанил в дверь. Карим, включив подсветку мобильного телефона, пошел открывать. На пороге, в полумраке лестничной площадки, обнаружилась соседка – древняя-древняя старушка Зинаида Михайловна – в вязаной безрукавке поверх халата.

Никто в подъезде не знал, сколько этой женщине лет.

– Каримушка! – крикнула она еще громче, чем только что стучала. – У вас свет есть?

– Нету, тетя Зина, нету. Все погасло, – ответил Карим.

– Нету, да? – переспросила соседка. – А я сидела, чай пила. Сын привез чай – хороший. С этим… с бегермотом…

– С бергамотом, – поправил Карим.

– Да, с бегермотом. И вдруг – раз! И темно. Я вот чашку даже опрокинула…

– Ай-яй-яй, как же вы так, теть Зин? Проходите.

Карим посторонился, освещая старушке дорогу телефоном. В комнате ее встретила мать. Соседка начала рассказывать ей все заново. Отец со свечкой в руке вышел в прихожую.

– Пошли, глянем, что там такое…

Они вышли на темную лестничную площадку. Карим нашарил рукой щиток на стене и, открыв дверцу, передвинул рычажок рубильника. Ничего не произошло. Карим спустился на пару ступенек и глянул в окно.

В домах напротив светились окна, горели и фонари.

«Авария, не иначе», – подумал Сатин.

– Ну что там, сынище? – окликнул его отец.

– Авария местного масштаба, пап. Надо идти в диспетчерскую, – сказал Карим, возвращаясь наверх.

– Опять с ними ругаться, – недовольно произнес отец.

– Ничего, пап, я быстро договорюсь. Все будет нормально.

Пока домашние ждали его в квартире, Карим сбегал в соседнее здание, где помещалась диспетчерская, мастерская по ремонту лифтов и прочие технические службы для жильцов окрестных домов. Через пять минут свет зажегся, а вдобавок наконец-то пришел слесарь из ДЭЗа: чинить домофон в одиннадцатой квартире.

– Что ты им сказал? – поинтересовался Илья, когда Сатин вошел в ярко освещенную комнату.

– Ничего, – развел руками тот. – Поулыбался просто…

– Так это и у меня свет зажегся? – поднялась с кресла прикорнувшая в нем соседка.

– И у вас, тетя Зина, и у вас. Пойдемте, я вас провожу.

– Ой, проводи, Каримушка, проводи, – запричитала бабка. – А то я ведь и очки обронила, не найду сейчас…

– Ну, это теперь надолго, – протянул отец, когда Сатин-младший увел соседку. – Сначала очки, потом выяснится, что телефон сломался, затем, что телевизор перегорел, а после этого – замок закрываться не будет. – Он вздохнул.

– Ну что же делать, ведь ей много лет, а живет одна, – сказала мать.

– Угу. А Каримыч наш безотказный, и все на нем ездят, – не преминул вставить свои пять копеек Илья.

Тем временем Карим нашел в квартире у Зинаиды Михайловны завалившиеся под зеркало очки. Телефон и телевизор, к счастью, не пострадали, а вот лампочка в ванной перегорела. При этом соседка заявила, что ей скучно сидеть одной в темноте – хотя во всей остальной квартире свет исправно включался. Пришлось на время отвести ее снова к родителям Карима.

Оставив соседку на попечение родным и Илье, Сатин надел куртку и отправился покупать лампочку.

У подъезда на лавочке сидел местный алкоголик Вова, небритый и нестриженый, в засаленном пиджаке неопределенного цвета, и тоскливым взором смотрел на звездное небо.

– Каримыч! – воодушевился он, увидев Сатина, и ударил себя кулаком в грудь. – Дай пятьдесят рублей! Трубы горят…

– Бросал бы ты пить, Вова, – остановившись, вздохнул Карим.

– Н-не могу, – мотнув головой, сказал Вова. – Мотивации нет. Помоги, а? В последний раз. – Он смотрел на Сатина полными собачьей преданности глазами.

– Да если б в последний, – вновь вздохнул тот.

Подойдя вплотную к Вове, Карим вытянул руку и щелкнул пальцами. Над головой алкоголика в полутьме что-то вспыхнуло и тут же погасло.

– Ну что, легче? – спросил Карим, опуская руку.

– Д-да. Легче! – кивнул Вова. – Как ты это делаешь?

– Уметь надо, – улыбнулся Карим и зашагал своей дорогой.

Пока он ходил за лампочкой, Илья восстанавливал на жестком диске документы Сатина-старшего, а Зинаида Михайловна рассказывала матери Карима, какой у той хороший сын: