Читаем Пламя и Пыль полностью

Я обернулся и увидел нескладного мальчишку лет восемнадцати, который сидел на корточках и прищурившись разглядывал мой холст. Он был смуглым, как карамель, а его соломенного цвета волосы не скрывали заостренных ушей. Видимо, один из его родителей был человеком, а другой эльфом; и ни одна из сторон не могла гордиться полученным результатом.

- Я тебя знаю? - спросил я, стараясь придать своему голосу как можно более неприязненный тон.

- Иезекия Добродетельный, - ответил паренек, протягивая мне свою костистую руку. Глянув на ящик с красками, он прочел вырезанное на нем имя, - Бритлин Кэвендиш... Рад познакомиться.

- Ты обо мне слышал?

- Не-а. Но в Сигиле я рад любому знакомству; я ведь здесь всего второй день. А ты принадлежишь к какой-нибудь фракции?

Я вздохнул. На моей куртке был ясно виден знак "пяти чувств", символ Общества Чувств. Точно такой же знак был на моем перстне и на крышке ящика. Но, очевидно, они ничего не значили для этого юного Простака.

- Я имею честь быть одним из Сенсатов, - объяснил я. - Мы посвятили себя служению чувствам, при помощи которых пытаемся познать все богатство мультивселенной.

- О, так мой дядюшка Тоби о вас рассказывал, - воскликнул паренек, и глаза его заблестели от возбуждения. - Вы то и дело проводите отвязные вечеринки, верно?

- Неверно. Единственная в жизни отвязная вечеринка обычно исчерпывает нужду в подобного рода опыте. После этого мы переходим к занятиям поизысканней.

- Ого. - Судя по всему, парень понятия не имел, что это могут быть за "занятия". Но вдруг его лицо прояснилось, и он сунул руку в холщовый мешочек, который сжимал в кулаке.

- А свиноягоды ты когда-нибудь пробовал?

- Свиноягоды? - Название заставило меня поморщиться.

Он выудил пригоршню коричневых ягод, размером с небольшую виноградину. Ягоды были сморщенные и помятые, словно по ним ходили коваными сапогами.

- Я захватил их с собой из дома, - сказал паренек, - с моего родного плана. Я ведь здесь не местный. Они, конечно, не очень свежие, но еще вполне ничего.

С этими словами он закинул одну в рот и бодро разжевал.

- Попробуй.

- Да, - согласился я, - пожалуй. - Сенсат никогда не откажется от нового опыта, пусть это всего лишь какой-то неизвестный вид чернослива с Прайма. Если окажется, что ягоды также безвкусны, как их название - свиноягоды! - будет хоть над чем посмеяться на очередном ужине с друзьями Сенсатами.

Разумеется, я не мог просто взять и съесть ягоду, как это сделал мальчишка. В таких делах не стоит спешить. Надо немного подержать ее в руке, почувствовать вес, ощутить пальцами ее поверхность, затем вдохнуть запах и насладиться букетом - легким, сладким ароматом с неуловимым, дразнящим оттенком мускуса. И только после этого медленно и нежно надкусить кожицу... и обнаружить, что мерзкая ягода имеет вкус чистой каменной соли.

Как-то раз я уже отведал каменной соли - это входило в церемонию посвящения в Сенсаты - и как любой из Сенсатов могу вас заверить: одного раза достаточно.

С огромным усилием я проглотил ягоду.

- Ну, и как она тебе? - полюбопытствовал Иезекия.

- Отвратительно.

- О... То есть ничего, да? Ведь как говорит дядюшка Тоби: Сенсаты готов познать все, и хорошее, и плохое.

- Твой дядюшка просто кладезь премудрости, - процедил я сквозь зубы.

- Слушай, - оживился он, - как, по-твоему, эти ягоды найдут спрос у Сенсатов? Я бы хотел поговорить с кем-нибудь из ваших главных, чтобы узнать у них, как можно вступить в ваше Общество.

Я чуть не поперхнулся.

- Ты решил присоединиться к Сенсатам?

- Дядюшка Тоби считает, что мне надо вступить в какую-нибудь фракцию. В Клетке, говорит, надо иметь друзей. Клетка - это он Сигил так называет. Вот я и гуляю тут, болтаю с народом из разных фракций, чтобы побольше о них узнать. А сюда я пришел, чтобы поговорить с Законниками. А здорово у вас в Сигиле говорят - Законник, а не Законовед, как у нас дома. Я, вообще, обожаю, как тут разговаривают: "Закрой трепальник, Простак, или я тебя распишу!". То и дело это слышу. А, кстати, что значит "распишу"?

- Еще немного - и узнаешь, - сказал я сквозь зубы.

- Хотя, - не унимался Иезекия, - я что-то не слышал, чтобы ты использовал эти странные здешние выражения. Ты, наверное, тоже не местный?

Я опустил взгляд на заостренную кисточку в моей руке и задумался: сломается она или нет, если воткнуть ее в глаз этому парню. Спокойно, Бритлин, спокойно. Моя мать была дочерью герцога, все мое детство она учила, чтобы я не разговаривал как уличные недоумки, чтобы речь моя была культурной и изысканной, дабы меня могли принять в лучших аристократических салонах города. Она никогда на меня не давила ("Конечно, Бритлин, маленький Освальд из соседнего дома - пень, но как сказать это на нормальном языке?"), но для меня было делом семейной чести придерживаться ее идеалов. И я не собирался слушать подобные оскорбления от какого-то прайма. Я напряг извилины, думая, что бы такого сказать, чтобы отделаться от этого назойливого мальчишки, но прежде, чем смог найти безжалостный ответ, заметил, как в дверях ротонды появились трое стражей Гармониума.