Мэкки тяжело вздохнула, явно давая понять, как сильно ее утомила наша болтовня. Она спешно вытерла рот и, бросив салфетку в пустую тарелку, встала и устало посмотрела на меня.

– Когда закончишь с обедом, найди меня. Подыщем тебе временное пристанище.

Кали и Филипп покинули столовую вскоре после Мэкки. Перерыв заканчивался, и толпа за столами медленно редела. Когда обеденный зал почти полностью опустел, я сдала грязную посуду и подошла к столу, где все еще сидела Майя Феррас и пустым взглядом смотрела в свою еще доверху полную тарелку.

– Майя?

Девушка откликнулась не сразу. Лишь на третий раз, когда я позвала ее громче. Ее правильное лицо было красивым, но излишне худым и как будто выцветшим, словно из него высосали все краски. Хотя какое право я имела рассуждать о ее лице… Должно быть, мое и вовсе приводило ее в ужас.

– Вы Майя Феррас, верно?

Майя выпрямилась. Никакого страха в ее глазах я не заметила. Лишь удивление вперемешку с нескрываемой враждебностью.

– Да, это я.

Не дожидаясь разрешения, я присела напротив и приложила все силы, чтобы моя улыбка не показалась ей искусственной или, не приведи Десять, настырной.

– Меня зовут Лаура Гааль. Я бы хотела с вами кое-что обсудить. Надеюсь, вы найдете для меня пару минут.

<p>Глава 3. Три условия</p>

Кристанская империя. Кальсион, третья планета Валаатской звездной системы, юрисдикция Бреев, 4855 год по ЕГС* (7080 год по земному летоисчислению)

За 11 лет до трагедии на Мельнисе

Отдаленный шум прибоя, что проникал в комнату через узкую щель приоткрытого окна, был единственным звуком, напоминающим Андрею Деванширскому, что он все еще жив. Лишь изредка волнения буйного океана заглушали пронзительные крики птиц. Андрей представлял, как они кружат над водой и кормятся морской живностью. За этим занятием минуты, часы и дни протекали для него незаметно. Сейчас он уже не мог вспомнить, когда потерял им счет.

Еще был ветер. Время от времени он, колыхая толстую занавеску, легкими порывами проникал в спальню, скользил по темным стенам и мягко гладил лицо мальчика. Все это было похоже на разговор – круглые сутки лежа в темной, зашторенной комнате, Андрей был готов поклясться, что даже в шуме волн и шепоте ветра научился распознавать слова. Стихии разговаривали с ним, шептали и обещали то, чего он ждал уже очень давно, – смерть.

Лежа дни напролет под аппаратом, поддерживающим ускользающую жизнь в его хилом тельце, Андрей уже давно свыкся с мыслью, что умрет. Он смирился с ней еще до того, как год назад Нейк Брей впервые заявился на порог его дома и предложил его матери злосчастную сделку – жизнь сына в обмен на поддержку восстания Деванширскими.

Этот разговор Андрей в деталях помнил и сейчас.

– Вы хотите купить моего сына как скот и смеете предлагать мне это в моем же доме? – срывающимся от ярости голосом выплевывала Люсия, его мать. Ее лицо было бледно-серым, и казалось, даже темные вьющиеся, как и у Андрея, волосы побелели на несколько оттенков.

Нейк Брей оставался каменно-спокойным. Это уже потом Андрей узнал, что за маской непроницаемого равнодушия герцог обычно скрывал крайнюю степень гнева.

– Я предлагаю спасти вашего сына и дать ему то, что вы, при всем уважении, ему дать не способны. Самые дорогие лекарства, лучшие врачи, блестящее образование, пропуск в высшее общество, возможности, о которых он даже не мог и мечтать. Я могу дать ему то, чего вы по своей трусости и слепой, маразматичной принципиальности его лишили. А еще я предлагаю безопасность. Вам и вашему младшему, здоровому сыну. – Андрея передернуло, когда Брей сделал акцент на «здоровому». – Сто пятьдесят лет Деванширские прятались от Диспенсеров и лиделиума, пока мир восстанавливался после ужасов войны. Скоро будет новая война, вероятно куда страшнее. И в этот раз вам не убежать. Вас нашел я, а значит, найдут и другие. Ни вы, ни ваши сыновья, ни их дети больше никогда не будете в безопасности.

Люсия тяжело сглотнула. Ее карие глаза горели на бледном лице как два огня. Андрей стоял за соседней дверью и едва дышал, наблюдая за происходящим через приоткрытую щель.

– Вы предлагаете не безопасность, – холодно отрезала его мать. – Вы хотите забрать моего сына, сделать его идолом в своей войне и использовать как наживку для Диспенсеров.

Лицо Нейка Брея приобрело неестественный, багрово-серый оттенок.

– Ваш сын не безродное отребье. Он законный наследник Рианского престола. Его место не здесь, а в лиделиуме.