Читаем Пламя Десяти полностью

– Они все время присылают каких-то представителей, – отозвался Питер, взглянув куда-то поверх меня. – Не помню, чтобы хоть раз сталкивался с кем-то из Нозерфилдов лично. Бегство и затворничество Вениамина сильно пошатнуло их авторитет. Могу предположить, из-за этого его отпрыски до сих пор не решаются показаться в свете.

– Андрей говорил, что в Конгрессе видели правнуков Вениамина.

Брови Питера свелись к переносице.

– Я слышал только о правнучке. Что она… kioti [3].

– Я не понимаю древнеарианского! – гневно напомнила я.

– Это означает, что она не в себе! Одичалая – вот как это переводится. – Он мельком взглянул в сторону операционки. – В любом случае говорить буду я. Прежде чем заводить разговор о «Новом свете», нужно убедиться, что они не имеют к нему никакого отношения.

Мне оставалось только догадываться, как он собирался это сделать.

– Никакой охраны, – настороженно заметил Питер на подходе к резиденции. – Мне это не нравится.

– Это же лучше, чем если бы она была тут повсюду? – тихо предположила я.

– Спорное утверждение. – Я заметила, как Питер украдкой положил руку на оружие под плащом.

Когда мы подошли к входу, у двери мгновенно материализовался незнакомец в белоснежном костюме с рыжими, как медь, короткими волосами и тяжелым квадратным подбородком. Он улыбался, демонстрируя два ряда ровных белоснежных зубов. Глубоко посаженные лазурно-голубые глаза с интересом обращались то ко мне, то к Питеру, пока мы не приблизились к нему вслед за операционкой. Та что-то коротко сообщила хозяину и сразу же скрылась за дверью. Незнакомец приветственно протянул руку Питеру и улыбнулся еще шире.

– Roden pala de fiory quiitelyn nia mass, – он в точности повторил слова операционки. – Меня зовут Лукас Нозерфилд. Вы, должно быть, Питер, сын его сиятельства Роберта Адлерберга. А вы – Мария Понтешен, – добавил он, почтительно кивнув мне.

Лукас выглядел ровесником Питера. За все время, пока мы рассматривали друг друга, в его взгляде не промелькнуло ни настороженности, ни удивления – то ли потому, что даже после усердной работы Кайлы я все еще не была похожа на саму себя и мое сходство с Анной Понтешен казалось не таким очевидным, то ли Лукас просто не придавал этому значения. Хотя кое-что в его глазах меня все же насторожило – как мне показалось, в них не было вообще ничего. Ни удивления, ни страха, ни угрозы, ни тем более радушия, которое парень явно пытался изобразить, но которого не испытывал и в помине. Перед нами словно стояла еще одна операционка или, точнее, ее оживленная, более совершенная версия.

– Мария Эйлер, – осторожно поправила я, подав ему руку после Питера.

– Kaliise fore naima la vins [4], как говорили мудрейшие, – заметил Нозерфилд. – Не стоит оправдываться за то, над чем мы не властны.

Питер шепнул мне перевод.

– Именно по этой причине я и не отказываюсь от имени, которое носила всю жизнь.

– Как будет угодно, миледи, – безжизненная улыбка Лукаса стала даже шире. – Тогда прошу, пройдемте со мной, но прежде…

Я уже переступила порог, когда одна его рука уперлась мне в плечо, преграждая путь, а другая осторожно легла на бедро – там, где под плащом крепился пистолет.

– Родоская Долина – мирная земля, – без тени упрека заметил Лукас. – И у этого правила нет исключений, – невозмутимо добавил он, посмотрев на Питера.

Я замерла. Неужели все было настолько очевидно? Пульс стучал где-то в горле. Я достала пистолет и покорно оставила его у входа. Сжав челюсти, Питер еще с минуту буравил Нозерфилда тяжелым взглядом, пока, сдавшись, ему не пришлось поступить так же.

– Вам оно не понадобится, – уверил Лукас, приглашая нас внутрь.

– Мне жаль, что наше знакомство началось с такой ноты, – честно призналась я, желая смягчить колкое напряжение. – Сейчас непростое время. Как вам наверняка известно, у меня немного друзей, мистер Нозерфилд, зато предостаточно тех, кто хочет видеть мою голову на Бастефорской площади. Я вынуждена соблюдать все меры предосторожности.

Обернувшись через плечо, Лукас, как и прежде, невозмутимо улыбнулся.

– Здесь вам нечего бояться, – заметил он. – Двери Родоской Долины всегда были открыты для Понтешен. К тому же мы ждем вас уже очень давно.

Я замедлилась.

– Ждете? – настороженно уточнил Питер.

– Ну разумеется, – подтвердил Лукас, внезапно остановившись. – С того самого момента, как узнали о существовании мисс… Эйлер. Мы полагали, помня о нашем родстве, она навестит нас гораздо раньше. – На мгновение мне даже показалось, что в его голосе прозвучали нотки обиды. – Право крови превыше всего, не так ли? Прошу вас, проходите! – поторопил Лукас.

Перед нами распахнулись очередные двери, и мы оказались в длинном проходе, белоснежные стены которого терялись за десятками пестрящих голограмм. У меня зарябило в глазах. Они были разного размера – какие-то больше, какие-то меньше, но из-за динамичной графики при отдаленном рассмотрении все сливались в одно. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что почти все они принадлежали разным эпохам – некоторым я бы даже дала не меньше нескольких сотен лет.