Читаем Плач Абалона (Онд - 1) полностью

- Ну, в мое-то время во всем Лове охотиться имел право только сам барон. Простолюдины и взглянуть на дичь не могли. Лесные законы тогда были весьма суровы. Всякому, кто убивал оленя, отрубали руку, чтобы он никогда больше не натягивал лук. А если у человека, жившего в лесу, была собака, ей надлежало отрезать пальцы на задних лапах, чтобы она не могла быстро бегать.

- Ужас, какой, - воскликнул Каспар.

- А по-моему, никакого ужаса, - возразил Папоротник. - Будь моя воля, пусть бы все охотничьи псы сгнили в подземельях Абалона.

- Что за бессердечие, - упрекнула его Брид.

Лёсик гордо вскинул голову.

- Вы не понимаете, какие они страшные!

- Это не их вина. К тому же для собаки естественно охотиться. Она ведь хищник, - стал объяснять Каспар. Кто бы мог подумать, что рогатый лёсик окажется таким заядлым спорщиком!

- Не могу понять, почему это одни животные считают, что вправе поедать других, - провозгласил Папоротник. - Вот еще. То есть я хочу сказать надо, чтобы все питались травой и зелеными ветками. Вот я, например. Больше всего люблю, свежую буковую листву и кору рябины.

- Ну, подумай, что бы о тебе сказала рябина, - усмехнулся Абеляр. Нельзя ругать собак, раз сам пожираешь несчастные растения.

- Совсем же другое дело... - с обиженным видом протянул Папоротник. Кстати, нельзя ли побыстрее? Вы, небось, и оленей едите.

- Едим, - мягко сказала Брид. - И ты когда-нибудь будешь. Если мы вернемся в мир живых, ты ведь сделаешься человеком. А человеку нужно мясо.

- Не буду я.

- На равнинах это еще не так трудно, там довольно зерна, фруктов и сыра. А вот в высокогорье без мяса не проживешь, - объяснила ему Брид.

- Ну, значит, буду собак есть.

- Собак не едят! - испугался Абеляр.

- Почему же. Какая разница, Или ты хочешь сказать, что люди так низко ставят оленей, что предпочитают питаться ими вместо своих мерзких псов?

- Все не так просто, Папоротник, - произнесла девушка. - Дело в том, что с собаками человек дружит, а нельзя же съесть собственного друга, верно?

- Достал уже, - пробормотал Абеляр, милю за милей слушая, как крошка лёсик на все лады ругает предательский нрав людского рода.

- Ему нелегко, - вступилась за Папоротника Брид. - Он привык думать, как олень, а теперь вынужден смотреть на мир глазами человека.

- Знаешь, в любой толпе всегда найдется один, у кого все из рук валится. Скажем, вечно не понимает шуток или ждет кого-нибудь не в том месте, - сказал Каспар. - Может, такие люди в прошлой жизни были животными и не до конца переделались.

- Я об этом раньше не думала, - ответила Брид, переводя дыхание после особенно тяжелого участка пути, за росшего густыми кустами. - Да, пожалуй, вполне возможно.

- И с чего это Папоротнику вздумалось стать человеком? - пробормотал лучник. - Олень из него куда лучше.

- Он хотел убивать волков, - объяснил Каспар.

- Я тогда еще не знал, что люди ни на что не годятся, - мрачно объявил рогатый лесик. Он ничуть не устал.

- Ты сейчас так говоришь, - возразила Брид, - потому что еще не знаешь, что обретешь, став человеком.

Вот переродишься - все изменится. Никогда не задумывался, почему маленькие дети часто плачут? Потому что учиться быть человеком очень больно.

Папоротник одарил ее презрительным взглядом и умчался вперед.

- Тихо! - шепнул вдруг Каспар. Он почувствовал, что бледнеет, а колени у него начинают дрожать.

- Что такое? - таким же шепотом спросила Брид. Каспар указал на Папоротника, внезапно замершего в тени большого дерева. Вытянув шею, лесик настороженно смотрел вперед.

Глава 19

Отрубленные медвежьи лапы Тудвал положил перед собой на седло, и с них капала кровь, пятная попону. Халь смотрел на это с отвращением: зачем было уродовать тела мертвых медведей? К словам принца о целебных свойствах медвежьих когтей он отнесся недоверчиво. Вообще-то Халь гордился тем, что не слишком чувствителен. Он ведь вы рос в гарнизоне, где людям, чтобы выжить, приходилось становиться суровыми. Но все равно при виде довольного выражения на лице кеолотианца, поглаживающего свои трофеи, в груди у него что-то переворачивалось.

К облегчению Халя, впереди показались повозки, так что можно было позабыть о случившемся. Тем более что на смену одной неприятности пришла другая: навстречу им скакал во весь опор лорд Тапвелл. Он выпалил слова приветствия принцу Ренауду, но поговорить явно спешил с Тудвалом.

- Сир, - грациозно поклонился овиссиец, - у нас проблемы.

- С принцессой Кимбелин?

- Нет, сир. С ней все в порядке. Один из наших разведчиков нашел странные отпечатки. - Он повернулся к Ренауду. - Сержант-бельбидиец проявил неподчинение: отказался покинуть повозки и осмотреть следы, несмотря на прямой мой приказ. Прошу вас сурово его наказать.

Халь порадовался тому, что Огден всерьез отнесся к его просьбе не оставлять принцессу.

- Сами посмотрим, - сказал Тудвал, заметно успокоившись.

- А у вас, сир, все ли в порядке? - спросил его Тапвелл, явно пренебрегая Халем и Кеовульфом.

- Разумеется. - Принц похлопал по лежавшим перед ним медвежьим лапам. - В полном порядке.

Халь скрипнул зубами.