Читаем Плач полностью

— Ну да… Ну то есть мы летели в одном самолете. У нее ребенок орал не переставая, и она просто озверела — совала младенца мне под нос, трясла им… — Мужчина показал руками, как она держала ребенка — было похоже, что он кого-то душит. — И кричала: «Может, выскажете ему свои претензии лично?» — что-то вроде этого. Я посоветовал ей успокоиться, и тогда она буквально швырнула ребенка мужу. Да-да, это точно она! Невероятно. Господи, вот ужас-то.

Сюжет идет в прямом эфире из Пойнт-Лонсдейла, с того места рядом с мини-маркетом, где произошло похищение. Репортаж перемежается изображениями Ноя, включая ту фотографию из «Фейсбука», где они все втроем сидят на диване в Эдинбурге. Молодой человек в костюме сочувственно цокает языком, а потом произносит очень громко:

— Он показался мне нормальным парнем. А вот она — совсем больная. Ставлю сто баксов, это сделала она.

*

Хлоя вернулась в четыре. Швырнула школьную сумку на пол, покормила попугайчиков, хомяков и кошку и собралась куда-то бежать.

— Слушай! — кричу я. — Может, возьмешь с собой Блейка?

— Нет, — отвечает она из прихожей и надевает шлем.

Жаль. Они с Блейком Хендерсоном дружат с тех пор, как мы сюда переехали. Он серьезный парень, у него замечательная собака породы корги, он обожает книги и увлекается фотографией. Но несколько недель назад они вдруг перестали общаться. Без него в доме непривычно тихо, и так странно, что ни он, ни она не хотят рассказать, что произошло.

— Может, хоть поцелуешь? — спрашиваю я.

Она чмокает воздух рядом с моей щекой, выкатывает на улицу велосипед и уезжает в направлении дома Фила.

Через несколько минут ко мне заявляется Джин Хендерсон. Мать Блейка — единственная школьная мамаша, с которой мне удалось наладить контакт. У нее прекрасный муж и собственное дело — что-то связанное с дизайном интерьеров, она просто ставит задачи, выполняет их и не забивает себе голову лишними размышлениями. Джин расспрашивает меня про Ноя, произносит какие-то слова поддержки и обнимает — она-то знает, как нелегко пришлось моей дочери. Я рассказываю ей все, что знаю, и тогда она меняет тему.

— Я наконец-то вытянула из Блейка, — говорит она.

— Ну?

— Ну и… Цитирую: «Между нами все изменилось, когда Хлоя стала выпрямлять волосы. В нашем возрасте мальчикам и девочкам трудно оставаться друзьями. Я уверен, что когда-нибудь мы снова подружимся».

— Можно подумать, ему лет сорок! — изумляюсь я.

— Да, странный парень, — соглашается Джин.

Как грустно. Но Блейк прав: они — родственные души, в один прекрасный день они снова станут друзьями.

— Меня угораздило записаться на «Наши леди», вечером иду, — жалуюсь я.

— Ну ты даешь! А у меня вечером — целый шоколадный торт, бутылка вина и очередная серия «Такова жизнь» по телику — как обычно! Кстати, надо сходить поплавать, чтобы заслужить все это. Попозже еще загляну!

И она выскочила за дверь.

*

Когда позвонил Алистер, я не успела подойти к телефону — слава богу. Он оставил сообщение на автоответчике.

«Хлоя, это папа. Боюсь, пока никаких новостей. Надеюсь, у тебя все в порядке. Извини, что вчера все так вышло. Я бы хотел с тобой встретиться на этой неделе. Завтра еще позвоню. Пока, дорогая».

Вернувшись от Фила, Хлоя прокручивает запись снова и снова.

— У него акцент, — изумилась. — Вчера я не заметила.

— Не хочешь ему перезвонить?

— Не-а. — И она уходит к себе в комнату.

Мама с папой приехали посидеть с ней, пока я не вернусь со школьного мероприятия. Я взяла торт, купленный в кофейне, дома переложила его на тарелку и немного размазала глазурь, чтобы было похоже на самодельный.

Зал в школе заставлен столами, на них разложено мыло, косметика и разные другие вещи, которые вроде бы должны интересовать леди. Я не люблю эти «девочковые» штучки, а слово «леди» терпеть не могу, но я полна решимости преодолеть все трудности и несу торт на столик с домашней выпечкой, улыбаясь двум женщинам, которые стоят за ним, как за прилавком. Они меня не знают, и мое появление не нарушает хода их беседы.

— Она такая закрытая, правда? — говорит Первая Женщина.

— Да тут в радиусе тридцати километров не меньше двадцати педофилов! — это Вторая.

Третья Женщина (она стоит за столиком «Ногти» и случайно услышала их разговор):

— Вы об этих Робертсонах, у которых ребенок пропал? У меня там тетка живет в соседнем городке, Куинсклиффе…

Глаза двух других загораются любопытством.

— Так вот она слышала, что кого-то уже поймали и допрашивают. Вот посмотрите-ка…

Она что-то поискала в своем айфоне, нашла, передала гаджет Первой и Второй.

Я тоже попыталась заглянуть, и им не показалось это странным — наоборот, они еще и повернули айфон так, чтобы я могла разглядеть изображение на экране. Это фотография мужчины лет пятидесяти, а под ней — подпись: «Генри Келли, осужденный за сексуальное нападение, выпущен на свободу и поселится в Уоллингтоне».

— Вышел неделю назад. Живет совсем рядом с Пойнт-Лонсдейлом. Вы посмотрите, что там пишут! — это Третья Женщина.

— Надо же, какой урод, — Первая.

— Больной, — Вторая.