Читаем Питомцы полностью

«Егор, я так больше не могу, – сообщали круглые, похожие на бусины буквы. – Мне страшно. Я вижу, что с тобой что-то происходит, но не знаю, как об этом поговорить. Ты всё время злишься и молчишь. Я надеялась, что это у тебя пройдёт, но становится только хуже. Я устала жить и бояться за себя, за Дениса, поэтому решила уехать к маме. Конечно тебе самому кажется, что с тобой всё в порядке, но на самом деле – не в порядке! Ты стал агрессивным, нападаешь на людей! Я не вернусь и не дам общаться с сыном, пока ты не обратишься за помощью к специалистам. Пожалуйста, сделай это ради нас».

Котёнок повернул мокрую голову с огромными ушами и вполне осмысленным взглядом посмотрел на новоиспечённого хозяина, как будто тоже прочитал записку и спрашивал теперь, что тот намерен делать.

Орехин вспомнил, что собирался его покормить. Нашёл в шкафу блюдце, в холодильнике – пакет молока. Хотел погреть, но из тела куда-то исчезли все силы, даже на то, чтобы ткнуть кнопку на микроволновке не нашлось. Налил холодного.

Один. Теперь он совсем один. Окончательно один.

«А вдруг мне правда нужна помощь? – подумал, опускаясь на табурет. – Может, со мной действительно что-то не так?»

На какую-то секунду мысль о том, чтобы обратиться к специалистам, показалась спасительной. Ему назначат лечение, и он станет, как все. Лана вернётся. Всё наладится. Всё равно из него не получится борца. Его либо посадят в тюрьму, либо упрячут в психушку. Барахтаться в одиночку – бессмысленно.

Котёнок вцепился ему в штанину и полез вверх по ноге. Царапанье маленьких, но острых коготков по коже привело Орехина в чувство. Он взглянул на спасительную мысль с другой стороны. Стать как все? Сюсюкаться с пустыми сумками? Нет, он не хочет становится таким. Он слишком рано собрался сдаваться. Слишком рано поставил крест на Диньке и Лане…

В кармане куртки завибрировал телефон.

«Лана!» – пронзило Орехина, и он, ссадив котёнка на пол, кинулся прихожую, достал требовательно жужжащий гаджет из кармана.

Звонила не Лана. На экране светился незнакомый номер. Орехин какое-то время разочарованно смотрел на него. Никого, кроме жены, он слышать не хотел, но всё-таки заставил себя ответить.

– Алло, – без интереса приложил телефон к уху.

– Егор Александрович! Это Соня! – голос у неё был встревоженный.

Орехин удивился: что у неё произошло и как это может быть связано с ним?

– Егор Александрович, вы дома?

– Да. Что случилось, Соня?

– Никуда сегодня не выходите! – она торопилась, словно боялась, что он не станет слушать и бросит трубку. – И завтра тоже! Я имею в виду вечером. А может и утром тоже, я не знаю…

– Так. Успокойся, – строго прервал её Орехин. – Объясни толком, что случилось.

– В общем, – Соня постаралась говорить спокойнее, – все решили, что это вы напали на Ираклия Наумова, и собираются вас… наказать.

– Кто – все?

– Ребята из колледжа. Они хотят вас подкараулить или как-нибудь выманить из дома. Не верьте никаким звонкам и сообщениям!

– Хорошо, я понял, Соня. Спасибо.

Орехин вернулся на кухню, положил телефон на стол рядом с запиской жены.

– Значит, наказывать собрались, – проговорил вслух, усмехнувшись абсурдности происходящего, однако смешно ему не было. Страха он тоже не чувствовал – скорее, отчаяние и ярость обложенного со всех сторон зверя.

Котёнок, присевший с оттопыренным хвостом у стены, и появившаяся после этого лужица напомнили, что надо купить лоток и наполнитель. Орехин даже обрадовался поводу выйти из дома. Нет, он не станет прятаться в квартире, как суслик в норе. Он будет ходить, где и когда хочет, и говорить, что считает нужным. А если толпа «зомбированных» захочет убить его – пусть. Бояться и прятаться – это уже слишком.

***

У подъезда, вопреки ожиданиям, его никто не караулил. Мирно светил фонарь и отдыхали припаркованные автомобили. Егор благополучно дошёл до гипермаркета, купил принадлежности кошачьего туалета, несколько пакетиков с кормом и пачку пельменей, вспомнив, что себя тоже нужно чем-то кормить. На обратном пути услышал, что за ним идут. Шаги преследователей вразнобой сыпались по асфальту за спиной. В самом тёмном месте двора Егора обогнал долговязый парень, бесцеремонно посветил фонариком в лицо и презрительно фыркнул:

– Это он!

Орехин узнал парня, вспомнил, что тот учится на третьем курсе на физрука.

Со зловещим молчанием «каратели» окружили Орехина. Остальных он различить не смог, но понял по силуэтам, что среди них были и парни, и девушки.

– Что вы хотели, ребята? – спросил Егор по-учительски строго. Страха почти не было – так, слегка защекотало под кожей.

И в следующее мгновение охнул от боли, зажал разбитый нос, уронив на землю пакет с покупками.

– Это за Ираклия, – процедил долговязый и, сделав обманчивую паузу, так что Орехин подумал, этим все ограничится, ударил ещё раз – крепко прижёг кулаком левую скулу.

– За Ираклия! – призывно пискнул девичий голосок, и Орехин почувствовал слабый, но злой толчок в плечо.

– Ребята, хорош, успокойтесь! – потребовал он. Перед ним были его студенты, и как с ними драться, он не знал. Тем более с девчонками.