Читаем Пить, чтобы бросить пить полностью

Когда вы впервые выпили, вы, наверно, не осознавали, что обладаете генетической предрасположенностью к алкоголизму. Но спустя годы, когда уже был потерян контроль над потреблением алкоголя, выпивка для вас стала означать нечто иное. После второй или третьей рюмки вы не можете остановиться, теперь это как бросать масло в огонь. Вы не можете удержаться и перестать пить, причём вы пьёте всё больше. Первая рюмка вызывает настоящий приступ – желание пить ещё и ещё. В гл. 13 мы увидим, как телекоммуникационный программист Дэвид, излечившийся от алкоголизма, смотрит на своё пристрастие с профессиональной точки зрения. «Железо» компьютера – это как «провода», ведущие к привыканию, «нейронная электрическая схема» в мозгу, вызывающая страсть к алкоголю, а программирование – это примерно как привычка постоянно пить для получения эндорфинного подкрепления, неоднократно поступающего от алкоголя. Применяя метод Синклера, не будьте к себе жестоки, как это делают многие алкоголики. Никакой вы не слабый или аморальный человек. Самокритика не излечит вас. Вы как и миллионы таких же людей не виноваты в пристрастии к алкоголю, так же точно, как не виноваты ни в каких наследственных заболеваниях. Но так же, как больные диабетом обязаны регулярно принимать инсулин, и также, как для безопасного секса необходим презерватив, вы ответственны за своё исцеление. Обязательно принимайте препарат перед выпивкой. Теперь вы уже знаете, что метод Синклера блокирует подкрепление (которое не есть удовольствие), поступающее от эндорфинов, которые высвобождаются в мозгу благодаря алкоголю. Вы были запрограммированы на стремление к алкоголю через повторяемое подкрепление от эндорфинов при многочисленных принятиях алкоголя. Точнее говоря, нервные пути, заставляющие вас думать об алкоголе и пить его, становятся сильнее каждый раз, когда вы их активизируете и погружаете в эндорфины.

Опиоидергическая система

Некоторые нейроны мозга высвобождают субстанции, подобные морфию и другим опиатам. Они называются эндорфинами и энкефалинами и вписываются в те же рецепторы, что и морфий и героин. Подобные субстанции высвобождаются также в самых примитивных организмах. Даже некоторые бактерии высвобождают опиат-подобную субстанцию, что, судя по всему, сообщает другим бактериям о вторжении в их сообщество. У организмов с более высокой организацией естественные опиаты участвуют в кишечных сокращениях. Они могут также заблокировать передачу болевых ощущений, вызванных, например, травмой или родами. Это делает морфий эффективным болеутоляющим средством.

В мозгу эндорфины обычно высвобождаются в свободное место между нейронами, не ограничиваясь небольшим пространством внутри синапса. Таким образом, 1 нейрон, высвобождающий эндорфины способен воздействовать на сотни или даже тысячи находящихся рядом с ним нейронов. Эндорфины, следовательно, действуют не как синаптические передатчики, такие как глутамат, серотонин или ацетилхолин, и могут быть названы местными гормонами. И внешние опиаты, и природные эндорфины производят усиление. То есть они усиливают связи внутри пути нейронов, которые они только что использовали. Поэтому та модель поведения, которая проявилась непосредственно перед появлением опиатов или эндорфинов, скорее всего проявится снова в будущем. (Некоторые исследователи полагают, что эндорфины производят усиление, выделяя допамин, но теперь представляется более вероятным, что эндорфины сами по себе обладают способностью производить усиление). Иначе говоря, при каждом использовании пути, вызывающего модель поведения, способствующую высвобождению эндорфинов, эндорфины укрепляют этот путь. В результате активизация данного пути потребует в будущем меньшей стимуляции, и другому пути будет сложнее затормозить его и предотвратить наступление данной модели поведения см. Приложение B). Опиоидная система развивала функцию закрепления моделей поведения в особенности на основе сенсорных нейронов. Например, если положить на язык каплю сахара или сахарина, то сенсорные нейроны «выстрелят» и высвободят эндорфины в мозгу. Это обеспечивает очень полезную с эволюционной точки зрения функцию выживания. Вместо того чтобы ждать, пока усвоится пища и тем самым закрепится модель поведения, породившая эту пищу, используем мгновенный химический сенсор – наш язык. Мы погружаем его в пищу, и он анализирует количество сахара в ней. Если оно велико, высвобождаются эндорфины, и мы быстро и эффективно привыкаем потреблять спелые фрукты с нужными нам питательными веществами, а не незрелые и вредные. Эндорфинное усиление требует только наличия сенсора, а не фактического проглатывания питательных веществ. Следовательно, хотя это и полезный способ обучения, можно схитрить, например, используя сахарин, имеющий сладкий вкус, в результате чего высвобождаются эндорфины, но потребление пищи отсутствует.

Что происходит при употреблении алкоголя параллельно с налтрексоном