Читаем Пистолет полностью

Эти слова согрели Маста; он, хоть и нервничал немного, смело пополз вперед и услышал, как О'Брайен осторожно отвел затвор «спрингфилда» и дослал патрон.

Тревога оказалась напрасной. Перед изгородью, ожидая каждый миг выстрела в лицо и уже жалея, что не пустил на разведку О'Брайена с пистолетом, он все-таки заставил себя встать и перелез на ту сторону. Потом он минут пять ползал по полю, и жухлые стебли травы скребли его по лицу, в нос лезли семена, а роса пропитывала одежду. Он ничего не увидел и ничего не услышал. Наконец он осторожно встал, а потом открыто пошел назад к изгороди, чувствуя себя дураком, но по-прежнему опасаясь, что его подстрелит О'Брайен.

– Это я, – предупредил он хриплым шепотом. – Теперь-то не подстрели, ради бога.

– Давай, – тихо отозвался О'Брайен.

Для Маста это было, так сказать, первое вооруженное столкновение с противником, и он считал, что показал себя молодцом. Хоть противника, как выяснилось, и не было. Кроме того, он был преисполнен самых теплых и дружеских чувств к О'Брайену, который разделил с ним это испытание.

– Ну, что там? – спросил О'Брайен. Он все еще стоял пригнувшись, с винтовкой наготове.

– Ничего, – ответил Маст в полный голос. – Наверное, камень от скалы отвалился.

О'Брайен разрядил винтовку и выпрямился. Он рассмеялся, правда немного натянуто, и с силой хлопнул Маста по спине:

– Честно тебе скажу, трухнул малость.

– Я тоже, – сердечно улыбнулся Маст.

– А пистолет для такого дела как раз то, что надо, – с завистью сказал О'Брайен.

– Точно. – Маст вынул из него обойму, а потом выбросил нестреляный патрон на ладонь другой руки – процедура всегда неудобная.

– Эй, давай помогу, – предложил О'Брайен. – Подержу его, пока вставляешь патрон в обойму.

– Держи, – улыбнулся Маст и отдал ему пистолет. И тут это случилось. Маст вставил патрон в обойму, но, когда он поднял голову и протянул руку, оказалось, что О'Брайен стоит в двух шагах, а пистолет у него за поясом.

– Слушай, брось дурака валять, – недовольно сказал Маст и протянул руку за пистолетом. О'Брайен отступил еще на два шага и стоял, нагло скаля зубы.

– Теперь он у меня, – сказал О'Брайен, – и будет мой. А что ты мне сделаешь?

– Но нельзя же так поступать! – сказал Маст. Он был до глубины души потрясен подлым мошенничеством О'Брайена. Минуту назад они были добрыми товарищами, вместе подвергались опасности. Он не мог поверить, что О'Брайен способен на такое дело. О'Брайен, наверно, пошутил. – Нельзя ведь так!

– Нельзя? – самодовольно усмехнулся О'Брайен. – А я могу, видишь? Что ты мне сделаешь? Отнять – не отнимешь. Сам знаешь. Драться со мной у тебя кишка тонка. – Он опять ухмыльнулся. – Ну, что ты мне сделаешь?

– Доложу сержанту Пендеру, – сказал Маст и сам себе стал неприятен; однако слепое бешенство, самый худший гнев на свете, – гнев, рожденный беспомощной обидой, разгорался в нем все сильнее.

А О'Брайен только ухмылялся.

– Чего доложишь? Что взял у тебя пистолет, которого у тебя и быть не должно? Этот пистолет незаписанный, сам знаешь. Сам сказал, что купил его. Значит, что? Значит, он украденный у армии. Кто-то украл. Пендер отберет у нас обоих, и больше ничего. – О'Брайен опять оскалился и заткнул пистолет поглубже за пояс. – А заложишь меня – легавым будешь, Маст. Тогда я из тебя фарш сделаю. А мне неохота.

У Маста ноги приросли к земле; оскорблены были все его представления о морали. Мало того что сама уловка подлая, но пойти на нее после того, как они по-товарищески разделили опасность! Опасность-то могла оказаться нешуточной. Это не укладывалось у него в голове. И главное, избить обещает! Еще бы, в драке с О'Брайеном шансов у него никаких, ни малейших. Маста переполняло беспомощное негодование.

– Ладно, ты можешь меня избить. И может, изобьешь. Но пистолета у тебя не будет, это я тебе обещаю. Он мой. Я купил его. Отдай.

– Да брось ты, Маст. Смеешься, что ли? Давай-ка мне лучше кобуру и обоймы. На что они тебе без пистолета?

– Никогда их не получишь. Тебе придется отнимать силой. Только я раньше кину их со скалы. – От мысли, что пистолета больше нет, что он ушел, отнят и с ним отнят дополнительный шанс на спасение, надежда уцелеть, в груди у Маста образовалась муторная пустота. – Из всех подлых, паскудных, двуличных воров и обманщиков ты самый паскудный, О'Брайен. Подлюга из подлюг. – Но слова были бесполезны, хуже, чем бесполезны. Чего стоят слова?

О'Брайен, как видно, был того же мнения – он только ухмыльнулся.

– Обзывай сколько влезет. А лучше дай обоймы и кобуру.

– Не дам.

О'Брайен пожал плечами.