Читаем Пистоль Довбуша полностью

Шла и молча плакала. Не знал Мишка, что не так давно она жила в Скалистом по соседству с голубоглазым пареньком, который стал потом учителем. Не было ему известно и то, что накануне Анця передала Палию расписание поездов и всю ночь с нетерпением ждала взрыва. А вместо взрыва услышала выстрелы и до утра не сомкнула глаз.

Только открыли ворота, Анця заголосила на весь двор:

— Сиротинушка-а я одинокая-а! Одну нанашку[21] имела! Одну душеньку близкую-ю… И та покидает меня!

Она так искренне причитала и плакала, что Мишка подумал: «А может, и взаправду ее нанашка при смерти».

Хозяйка отпустила девушку навестить «умирающую крестную». Мальчик догадался: Анця ушла рассказать кому-то, что случилось в горах.

На второй день пастушок погнал коров на стерню. Шел за стадом, опустив голову. Во всем теле чувствовалась такая усталость, что, если б это было можно, он лег бы под первый попавшийся куст и тут же уснул.

— Ну и плетешься ты, — неожиданно остановил его Юрко, — будто три дня не ел!

Мишка, увидев друга, испугался. Он должен передать Юрку, что говорил учитель. Но как умолчать о его смерти?

— А где ты был, Юрко, вчера? — спросил тихо.

— Меня мама в Кривое посылала, за керосином. А ты слыхал, какая пальба была прошлой ночью? — Юрко перешел на шепот. — Партизаны четырех жандаров ухлопали. А может, и больше! Не веришь? Петр Данько, тот, что на краю села живет, рассказывал моему няньке. Он видел, как вчера утром мертвых хортиков в зеленую машину грузили.

— Ого! Так им тоже попало! — оживился Мишка. Усталости как не бывало. — Может, это он их перебил?..

— Кто? А ну, гляди на меня. Ты что-то знаешь?

— Айно! Вчера я твоего пана учителя в лесу видел…

— Врешь, Мишко! — В голосе Юрка было столько зависти, недоверия, надежды! — А они думали, что поймают его! У, песыголовцы проклятые, колючки им в глотку! И ты говорил с ним, Мишко? Расскажи мне о нем, все расскажи! И какая винтовка у пана учителя. А бомбы ты у него видел?!

— Господи, и тут про пана учителя, — раздался рядом женский голос.

Мальчики так увлеклись разговорами, что не заметили, как к ним подошла Маричкина мама, грустная и заплаканная, с синими кругами под глазами. Сегодня она пригнала Ласку на выгон.

— Про какого это вы учителя говорите, хлопчики? Неужели ж про Палия?! И Маричка тоже о нем… Господи! Она такая хворая! Всю ночь кричала. Звала пана учителя да все просила: «Послушайте, мамо, не скачут конники в горах? Я, говорит, слышу». А сегодня утром открыла глаза и сразу: «Мамо, а жандары Юркиного учителя убили и в обрыв бросили». Да как расплачется! И опять горит вся. Никого не узнает. Что там стряслось вчера, Мишко? Скажи, сынок!

Мишка боялся поднять голову и взглянуть на Юрка. Тот, окаменев, как приговора, ждал ответа. Молчание затянулось. Оно было красноречивее слов. По опущенным глазам Мишки, по его осунувшемуся, бледному лицу Юрко понял все. Он кинулся к нему, схватил его за плечи:

— Правда?! Это правда?!

— Айно…

Юрко смотрел широко раскрытыми зеленоватыми глазами то на Мишку, то на Маричкину маму, словно ожидая, что они ему сейчас скажут, что зло над ним подшутили. Но они молчали.

«Значит, правда! Правда!» — окончательно понял он.

— Пан учитель! — Плечи его затряслись в судорожном плаче.

Маричкина мама сообразила, что сказала лишнее.

— Я сейчас пойду найду их! Спалю-у! — вдруг в исступлении закричал Юрко и рванулся с места.

Мишка побежал следом. Не наделал бы Юрко беды. Еще хорошо, что вчера его не было на полянке. Но догнать Юрка не так-то просто.

— Змеи ползучие! Спалю-у!

— Юрко! Куда ж ты! Погоди!

Тот не оглядывался. Может, Мишка так и не догнал бы его, если б Юрко не зацепился за пенек и не упал.

— Убегаешь, айно? Убегаешь? — кричал Мишка со злостью и отчаянием, схватив его за рукав, боясь, что Юрко пустится опять бежать. — Не хочешь про пана учителя еще послухать? Не хочешь? А я ж тебе не все рассказал, дурной! Вот тебе крест, что не все!

Оба тяжело дышали. Юрко свирепо посматривал на друга, будто тот был виновником смерти учителя. Но, по мере того как Мишка рассказывал, лицо его становилось задумчивым и грустным. Ничего не скрыл от него пастушок. Утаил только знакомство учителя с Анцей и с дедушкой.

— Теперь я знаю: хоть и нет на самом деле волшебного пистоля и красного цветка нету, зато конники красные идут нам на подмогу, — спешил поведать Мишка. — Учитель говорил, что школа у нас будет и мы по-нашему учиться будем! Он и тебе велел так передать!

Юрко тяжело вздохнул, точно всхлипнул.

— А партизанов теперь знаешь сколько! Палий говорил, чтоб все держались вместе, как лепестки цветка. Тогда вместе с Красной Армией ка-ак дадим фашисту — и в помине его больше не будет! Все одно что волшебная пуля его стукнет. Айно? А ты, Юре, бежишь. Сам все хочешь. Пан учитель сказал, чтоб вместо одного трое становились. Вот давай вместо него… Давай убежим в партизаны!

Юрко вскинул голову. Лицо его вдруг оживилось, в глазах блеснула решимость.