Читаем Письмо полностью

В один из моментов меня осенило, что, возможно, для нее письмо – это даже оригинальность, а сама она, конечно же, не смотрит так мрачно на вещи, как смотрю на них я. Я беспрестанно перечитывал два этих предложения, которых было мало и много, и вспоминал, как приходила Лена, ее голос… Звезды как будто были благосклонны. Ощущение от этого эфирного обстоятельства походило на все мои самые спокойные и добрые моменты жизни вместе взятые. Радость от них разом посетила меня, несмотря на то, что я продолжал остерегаться и все еще не осмеливался выходить из прохладной воды сомнений. Не будь подступавшей ночи и следующего дня, я бы обязательно вышел на улицу, чтобы побродить по замершим улицам старого города, наполняя их до самого верха рвавшимся из меня воодушевлением. Как же все-таки мой город красив и как тонко неповторим! как добр, недокучлив и приветлив! Разве какой-нибудь еще будет так внимателен ко мне!?

После того прошел день и затем еще один.

Утром у меня запершило в горле. А еще через день, после расплодившегося чиха, всякое обоняние исчезло. Появился насморк – мерзкая опухоль, из-за которой я перестал чувствовать запах мыла и зубной пасты, которые специально подносил к самому носу – безрезультатно, их аромата не существовало. Часто я и вовсе не мог дышать иначе как ртом. Из ноздрей постоянно текло, мне не хватало платков и салфеток. Поламывало в голове. Я знал, что так будет несколько дней, потом из горла пойдет противная слизь, носовые пазухи начнут освобождаться, и еще через какое-то время организм поправится вовсе.

Но тогда, ежеминутно утираясь платком, я сидел на корточках, прислонившись к желтой стене, и вскрывал пачку. Струйки снова потекли по моим бронхам. Блаженное чуть удушливое чувство. Дым скользил по воспаленным миндалинам, окутывал гортань, а частью своей поднимался по носоглотке выше, словно по-хозяйски обживался.

Я почти, исключая некоторое волнение, не боялся, что она придет. Я этого ждал. Делая перерывы в несколько минут между сигаретами, я уже потом не курил, а скорее наблюдал за дымом, рассматривал песочного цвета краповые фильтры и слушал.

Испытывая легкое волнение, я не помышлял о плохом. Так, словно какая-то часть меня знала будущее. Смущение и испытываемое неудобство не опустошали, и даже входящие сюда ко мне люди не могли сбить меня с ожидания лучшего.

Прошло много времени – минут с двадцать. От привычной дурноты я стал закуривать только когда кто-нибудь входил. С кем-то я даже разговаривал, например, об учебе; с большинством молчал, ожидая, когда они уйдут. Ждать оставалось совсем немного. Ибо когда я шел сюда, видел неплотно притворенную дверь – наивернейший знак. Но если Лена будет с брюнеткой… Тогда следует промолчать, безо всякого стеснения и угрызений. Она и так все поймет. И я.

Несмотря на предосторожность, излишне густое вино все же покачнулось во мне… Однако в один из следующих моментов я словно увидел, как, сев на кровати, она сладко потянулась, расправляя спину, отведя согнутые руки с устремленными кверху локотками себе за голову; как замерла на миг в этой неге, закрыв глаза и сжав кулачки. Кофточка, оказавшись короткой, сползла кверху, открыв светлый лучик ее живота с пупком. Лена взяла пачку и, глянув на зажигалку, вложенную меж смотрящих белыми кружками поредевших столбиков, отправилась прямиком ко мне, незаметно для себя самой поправляя на ходу волосы. Да ты и так хороша! – улыбнулся я, совершенно позабыв про то, что не могу толком дышать из-за распухшего носа. И совершенно неожиданно вошла Лена. Так что я едва не вздрогнул, но уж точно похолодел от такой внезапности и замер.

Она ласково смахнула воздух, который бархатной волной разбился о мое лицо. И по-моему, я забыл вдохнуть. На ней была вовсе не кофточка, а длинный голубой халат, полы которого она оправила меж бедер, когда присела почти напротив и закурила, сразу выпустив губами долгую полупрозрачную реку. Еще до этого – наши взгляды столкнулись прочно. Я успел испытать маленькую смерть.

Некоторое время было слышно только наше дыхание, полное облаков. Меня привычно кольнула неприятная мысль. Я вспомнил, что мы только что даже не сказали друг другу “привет” и от того спросил:

– Как дела?

– Хорошо, – сказала Лена так, что я выдохнул.