Читаем Письма. Том III (1936) полностью

Не понимаем, почему публишеры допустили такое затягивание дела о клевете. Ясно, что люди, повинные в этом преступлении, за все это долгое время продолжают собирать искривленные вымыслы. Предупредите Пл[аута], чтобы не произошла еще какая-то подтасовка и культурная деятельность не была бы назвала политической. Вы пишете, что некто справляется в разных странах. Действительно, в разных странах можно убедиться в нашей чисто культурно-образовательной деятельности. Все наши культурные центры, общества, содружества, кооперативы не имеют ничего общего с политической деятельностью. Но ведь если на картинах может быть проставляемо фальшивое клеймо, то и любой культурно-образовательный акт можно злоумышленно перелицевать во что-то политическое. Пусть наши адвокаты очень зорко следят, чтобы и в этом случае не обнаружились какие-то подставные махинации со стороны злоумышленников. Если бы адвокаты заметили хоть какое-нибудь поползновение злоумышленников в этом направлении, пусть немедленно известят Вас, а Вы напишете нам о таких проделках, чтобы немедленно же искоренять предумышленное злодеяние. Можно себе представить, сколько гадких подделок совершается по всему миру. Особенно было бы прискорбно, если культурно-образовательная деятельность посредством каких-то злоумышленных махинаций стала бы быть истолкована как нечто политическое. Неужели адвокаты даже в «WHO is WHO»[615] не прочли мои биографические сведения, казалось бы, столько биографий напечатано? Лучше бы они поинтересовались биографией и образовательным цензом самого Леви. Вы знаете, где он именовался Гейдельбергским доктором. Если его адвокаты в такой непозволительно грубой форме считают возможным на суде осведомляться о наших биографиях, то ведь наш адвокат запросит его об образовательном цензе, а также и об образовательных цензах самозваных членов совета. Из приложенной копии части репорта Хорнеру (который у Вас уже имеется) Вы можете видеть и Ваше пожертвование, упомянутое самим Леви, а также и весь пресловутый миллион, который сейчас употребляется на все случаи жизни. Вообще, совесть людей стала резиновой, что еще раз доказывается и фальшивым клеймом, самоуправно поставленным на обороте картин Музея. Если бы адвокат Леви опять стал спрашивать наши биографии и характеристики, то покажите ему прилагаемый при этом письме адрес самого Хорша, произнесенный им во время празднования десятилетия учреждений. В нем сам Хорш достаточно высказывается после десяти лет сотрудничества. Значит, или Хорш бесстыдно лгал в течение всех четырнадцати лет, или он бесстыдно лжет теперь. Не может быть иного выхода из этой альтернативы. К тому же ни Вы, ни мы ни в чем не изменяли нашей культурной деятельности, и это обстоятельство должно быть всемерно подчеркнуто. Также для вразумления адвоката Хорша прилагаю список всяких членств и отличий. Конечно, все эти сведения для Вас не новы, но, может быть, не все адвокаты их усвоили. Когда мы встречаемся с такой бесстыдной наглой ложью, то полезно при всяком удобном случае восстанавливать и подчеркивать истину. Слава Богу, мы все можем со спокойным сердцем дать наши биографические сведения и образовательные цензы. Неужели же судьи не будут потрясены таким явным несоответствием образовательных цензов обеих сторон? Подчеркните это обстоятельство всем. Имейте наготове Ваши дипломы и свидетельства; несколько моих дипломов находится, по счастью, у Вас.