Читаем Письма смерти полностью

Вконец измотанные грабители решили укрыться среди декоративных каменных горок. Следует знать, что в парке Шуанлушань, одной из главных достопримечательностей провинции Сычуань, декоративные горки были не только весьма впечатляющего размера, но также довольно протяженными и извилистыми. Сквозные проходы в них изобиловали всевозможными препятствиями, такими как крутые уступы и резкие повороты, напоминающие лабиринт, и пройти их было непростой задачкой. Это, несомненно, осложнило Цзоу Сюй и Хань Хао дальнейшую погоню за преступниками. Но не зря они считались опытными оперативниками — быстро разобрались в ситуации, разделились и зашли в извилистый проход с двух разных сторон, взяв беглецов в клещи. Грабители, напротив, не сообразили сразу броситься врассыпную и теперь держались вместе, позволив загнать себя в тупик — оба выхода были перекрыты Хань Хао и Цзоу Сюй… Казалось, выхода нет, ловушка захлопнулась. Хань Хао тоже считал, что победа уже у них в кармане. Он первым заметил прячущихся за углом воров с ножами в руках, вытащил пистолет и выкрикнул предупреждение, приказывая сложить оружие и добровольно сдаться полиции. Пэн Гуанфу и Чжоу Мин вразнобой бросили ножи на землю, но то, что они сделали в следующий момент, стало для Хань Хао полной неожиданностью.

Они вытащили пистолеты!

Хань Хао на миг оторопел, а перестрелка уже началась. Элита угрозыска против двух воришек, исход столкновения должен был быть очевиден. Однако алкоголь в крови Хань Хао заметно притупил его реакцию. Выстрел Чжоу Мина — и его левая нога отозвалась резкой болью. Прибежавший на звуки стрельбы Цзоу Сюй тоже был отнюдь не в форме, став легкой мишенью.

Эту перестрелку Хань Хао отчаянно желал вычеркнуть из своей жизни и больше никогда не вспоминать. «Близнецы» угрозыска — один убит, второй ранен. И хотя Хань Хао тоже застрелил одного из грабителей, Чжоу Мина, другому все же удалось улизнуть.

С какой стороны ни посмотри, для Хань Хао эта история закончилась сокрушительным поражением. Но еще более страшным ударом стала для него смерть Цзоу Сюй. Мысли об этом сидели занозой в его голове, терзая вновь и вновь.

Через три месяца Хань Хао занял пост начальника отдела уголовного розыска Управления общественной безопасности Чэнду. В глазах других людей этот случай только закалил его, но сам Хань Хао так не считал.

Никто не мог понять, какую душевную боль он испытывал. По его мнению, смерть Цзоу Сюй произошла во многом по его вине. Каждый раз, когда его мысли возвращались к этой истории, закончившейся гибелью для его друга, а для него обернувшейся повышением, он начинал еще сильнее корить себя, все глубже погружаясь в пучину самобичевания.

Первым шагом на пути к избавлению от этих страданий должен был быть арест сбежавшего преступника, Пэн Гуанфу. Первое время Хань Хао, как с цепи сорвавшись, рыскал в поисках беглеца. За короткое время новоиспеченный начальник угрозыска вконец задергал всех осведомителей, рассеянных по территории провинции. Они были вынуждены задействовать всю свою агентурную сеть с целью вычислить местоположение Пэн Гуанфу, что не только ударило по их «бизнесу», но и подорвало возможности полиции в будущих расследованиях. Кто знает, сколько еще продолжалась бы эта маниакальная одержимость Хань Хао, если б наконец в дело не вмешался вышестоящий начальник. Но душевные терзания и ненависть так и остались глубоко в сердце Хань Хао, а его самобичевание лишь раздувало их огонь еще сильнее.

Преступник под псевдонимом Эвмениды, очевидно, пронюхал о взаимной ненависти между Хань Хао и Пэн Гуанфу. Поэтому, разыскав этого сбежавшего грабителя, он не убил его, как остальных, а отправил полиции «Извещение о вынесении смертного приговора» и оставил нужную зацепку, выжидая, когда те вступят в игру.

Все это время, с того момента, как они досмотрели оставленную Эвменидами видеозапись, нервы Хань Хао были натянуты до предела. Днем, когда остальные члены их маленького отряда выкроили часок, чтобы отдохнуть и набраться сил перед предстоящей операцией, он не последовал их примеру, а все это время просидел, не сводя глаз с геолокатора, словно этот маленький прибор мог изменить всю его жизнь.

Состояние Хань Хао вызвало серьезную обеспокоенность у Сюн Юаня. Покрасневшие глаза, отсутствующее выражение лица — вовсе не так должен выглядеть руководитель специальной следственной группы перед началом важной боевой операции. Сюн Юань долго взвешивал все «за» и «против», не зная, как поступить, но под конец все же не удержался от фразы:

— Начальник Хань, я посоветовал бы вам отказаться от участия в операции. В этом деле противник, похоже, нарочно нацелился задеть вас за живое.

— Отказаться? Нет, это исключено, — процедил сквозь зубы Хань Хао. — Отказаться — значит признать поражение. Я не могу отказаться.

Сюн Юань горько усмехнулся. Он мог себе представить, что у Хань Хао на уме. Если тот, будучи руководителем специальной следственной группы, сейчас пойдет на попятную, то это может быть расценено как то, что полиция распишется в собственной слабости и бессилии перед Эвменидами.