Читаем Письма смерти полностью

В таком случае у Юань Чжибана появлялся мотив для того, чтобы перевести время на часах на несколько минут вперед. Его замысел объяснялся очень просто: скрыть сам факт наличия фальшивого взрыва. У Ло Фэя при взгляде на настенные часы должно было создаться ощущение, что тот случился ровно в ту минуту, когда прогремел настоящий взрыв.

Но, как оказалось, перевод времени привел к созданию иллюзии временно́го парадокса. И Ло Фэй, ориентируясь на то время, которое показывали настенные часы, пришел к выводу, что фальшивый взрыв произошел уже после того, как случился настоящий. То есть Юань Чжибану не удалось навязать иллюзию, что это было одно событие, а не два, что вступало в противоречие с его изначальным замыслом, который предположил Ло Фэй.

Неужели Юань Чжибан не уследил за временем?

Когда Ло Фэй услышал фальшивый взрыв, переведенные вперед часы показывали 16:15. По задумке Юань Чжибана, именно это время Ло Фэй должен был считать временем взрыва, поскольку именно тогда, по его планам, должен был произойти настоящий взрыв.

Однако тот произошел в 16:13.

Разница в две минуты во времени взрыва действительно существовала.

Настоящий взрыв произошел на две минуты раньше, чем планировал Юань Чжибан!

Ло Фэй хорошо знал Юань Чжибана; в характере последнего было продумывать все до мелочей, действовать тонко и выверенно. Если это он стоял за тем преступлением, то преждевременный взрыв бомбы никак не мог быть вызван просчетом с его стороны. К тому же он продумал бы все так, чтобы исключить малейшую вероятность появления неожиданных свидетелей. А в реальности тот бродяга не только смог подсмотреть за происходящим, но и каким-то чудом выжить при взрыве!

Ло Фэй прокрутил в голове множество вариантов развития событий, пока не остановился на самом рациональном: в дело вмешались непредвиденные обстоятельства. Такие, что даже Юань Чжибан, продумывающий все так, что комар носу не подточит, не смог их предусмотреть. Именно они стали причиной преждевременного срабатывания бомбы. А Юань Чжибан, подготовивший все необходимое, чтобы инсценировать собственную смерть, не успел уйти на безопасное расстояние, став тем самым «уцелевшим», изменившись до неузнаваемости.

В то же время из-за этой досадной накладки идеальный план Юань Чжибана дал трещину. Она была практически незаметна для глаза, но ее оказалось достаточно, чтобы Ло Фэй, отталкиваясь от нее, по крупицам составил картину происходящего.

…Ло Фэй шаг за шагом приближался к задвинутому в угол столику, сверля немигающим взглядом сидящего там уродливого монстра. Когда-то они были самыми близкими друзьями, восхищались и дорожили друг другом. И этот человек замыслил убийство его любимой девушки и заставил его мучиться от незаживающих душевных ран долгие восемнадцать лет…

Все то время, пока Ло Фэй шел до столика и садился напротив мужчины, он как загипнотизированный смотрел на калеку, на его обезображенное лицо, словно пытался прочесть на нем ответы на все терзавшие его вопросы. И еще Ло Фэю хотелось увидеть, какие эмоции появятся на этом лице в этот раз — при виде его.

Однако все усилия были напрасны. Налитые кровью глаза калеки тоже неотрывно следили за ним, но само обезображенное лицо, словно покрытое застывшим слоем мертвой кожи, не выражало никаких эмоций. Ло Фэю так и не удалось прочесть по нему, что же испытывает сидящий напротив него человек.

Молчание затянулось. Наконец тот человек заговорил первым. Своим каркающим голосом, резким, невыносимым для слуха, он выдавил:

— Ты ненавидишь меня?

Ненавидишь? Ло Фэй не сразу нашелся с ответом — теперь все было не так просто и однозначно. Когда-то он пылал ненавистью к убийце, ненавидел его всем своим существом за то, что тот лишил его сразу и любимой девушки, и лучшего друга. Но открывшаяся правда заставила его пересмотреть свой однобокий взгляд на произошедшее. Все оказалось намного сложнее.

Ведь именно его лучший друг был виновен в смерти любимой.

В голове Ло Фэя царил полный сумбур. Он был не в состоянии разобраться в своих чувствах и не понимал, как связать воедино слепую ненависть к убийце с четырьмя годами дружбы и бережно хранимой памятью о ней. Смог лишь растерянно пробормотать отзывающееся болью имя:

— Чжибан…

— Ты хорошо знаешь меня. Ты должен понимать, что я вовсе не то исчадие зла, которым все вы сейчас меня видите.

— Не исчадие зла? — стиснув зубы, процедил после долгой паузы Ло Фэй. — Но ты совершил такие страшные преступления, на которые у обычного человека рука не поднимется.

Юань Чжибан медленно покачал головой, словно был в корне не согласен с обвинениями.

— Ты уже восемнадцать лет служишь в полиции, за это время арестовал уйму преступников… Ты должен понимать, что многие из них не обязательно дурные люди. Зачастую они нарушают закон, потому что у них нет иного выбора.

— Почему ты выбрал ее? Почему?!