Когда-то Теффи, дебелая и белошеяя, сидела в «Бродячей собаке», в декольте на сорок восемь персон, и приблизительно столько же молодых людей с проборами присасывались все вместе к ее плечам, а теперь это страшноватенькая старуха с лицом, необыкновенно похожим на галошу. Слышу голос Шермана, пришел к Зензинову. До скорого, моя душенька, уж не знаю как целую тебя.

В.

152. 10 июня 1936 г.

Берлин, Несторштрассе, 22 —

Лейпциг, Эренштейнштрассе, 34-1

Душенька моя, спасибо за отчет. Очень было грустно смотреть на маленькое уплывающее лицо. Я только что пообедал, но не в русском, а в немецком ресторане, а то в русском оказалось дорого – свыше марки. Пришло сообщение от Fid. Кот., что дело кончено и что через две недели деньги; а Зельдович пишет, что книжки не получила. Доесть ревень вчера было невозможно. Пришел журнал «Круг» со статьей обо мне Вейдле. Холодно. Смотри, чтобы он не простудился. Я сегодня без него, как без души. Сейчас половина второго, пишу с почты, вернусь домой и буду писать. Завтра вечером я у Зеки. Любовь моя, побольше пребывай в неподвижном состоянии.

Привет Анюте и Елене Львовне.

В.

153. 11 июня 1936 г.

Берлин – Лейпциг, Эренштейнштрассе, 34-1

Любовь моя, письмо от Лонга. Извинившись за «delay» он дальше пишет: «up to the present, however, we have not made any plans for the publication of this book, the chief reason being that some of our Readers’ reports have not been at all enthusiastic, especially in regard to your translation. In view of the latter, we are now writing to ask you whether it would be possible for you to get hold of the translation that the american publishers used?» Что отвечать?

Звонила Нина П. с предложением тебе места во французском Verkehr’овом обществе: от 9 до 6, фран. нем. машинк. стеног., плата 150 мар. Я сказал, что я тебе напишу (но это, конечно, невозможно взять).

Жданов прислал обратно манускрипт.

Сочинял я ночью пьесу и отвратительно спал. Люблю тебя, не огорчайся слишком. Воображаю, какие у них «readers» (что, впрочем, небольшое утешение). В.

154. 12 июня 1936 г.

Берлин, Несторштрассе, 22 —

Лейпциг, Эренштейнштрассе, 34-1

Любовь моя, смотри пиши ко мне, а то я тоже остановлюсь. Милейшая и трогательнейшая открытка от Ф. Он пишет, что номер Полана 15.00. Все в порядке. Он сам будет здесь в конце лета. Переслал Анюте письмо в долгом конверте. Мне очень скучно без тебя и без мальчика. Почему у него в комнате настойчиво и добродушно попахивает кислым молочком? Был только что у Аксенова и по дороге поговорил со встреченной княгиней Ш. Получил рецензию Адамовича о «Пещере», где он очень нагло «провел параллель» между драгоценным М. А. и мной. Вчера «обедал» дома, а сегодня в русской кухмистерской на Pariser Str. I love you, my darling. Пиши.

Анюте-анюте привет. В.

155. 13 (?) июня 1936 г.

Берлин, Несторштрассе, 22 —

Лейпциг, Эренштейнштрассе, 34-1

Душенька моя, очень радуюсь, что вам хорошо в Лейпциге. Получил еще статью о себе (третию за три дня!) – от Глеба, в русско-английской газетке.

Письмо от мамы с тревогой о К. (который сдуру хочет непременно в Англию на каникулы) и квартирной тревогой – как уже раз было. Сегодня дивная погода, был в Груневальде. «Современные» выходят I–VII. Приходится несколько жонглировать, чтобы в день не тратить больше марки на все[122].

Звонила Никина мать. Душенька моя, постарайся немножко на солнце полежать. Когда вы, собственно, вернетесь? I love you.

В.

156. 14 (?) июня 1936 г.

Берлин – Лейпциг, Эренштейнштрассе, 34-1

Любовь моя,

ничего нового, кроме длинного благодарственного письма от Пиотровской; я тебе его не пересылаю. Завтра жду Гертруду. Был сегодня в Груневальде. Погода больно хорошая. Напиши-ка мне более точно, когда мне вернут сына. Целую тебя, моя душенька. Странно, что он боится белок. Сейчас буду варить себе какао.

В.

157. 15 июня 1936 г.

Берлин, Несторштрассе, 22 —

Лейпциг, Эренштейнштрассе, 34-1

Душенька моя дорогая, вчера был большую часть дня в лесу, а сегодня ужинаю у Гес. По ошибке использовал овсяное какое, и получилась такая бурда, что едва меня не стошнило, а пришлось выпить три чашки, чтобы не пропало молоко, которое я одновременно кипятил, всыпая в него «какое». До полночи гремело вчера радио (при открытом окне) у каких-то гнусных соседей (из всех изобретений оно, пожалуй, самое пошло-дурацкое); я и кто-то еще орали «Руэ!», но тщетно: коричневый в красную клетку оперный голос продолжал вовсю. Сегодня опять пасмурно. Скучаю по вас. I love you. В.

Два письма пересылаю Анюте, которую целую.

158. 16 июня 1936 г.

Берлин – Лейпциг, Эренштейнштрассе, 34-1