Читаем Письма из ссылки полностью

Соотношение сил в случае дискуссии будет, по общему мнению, не в пользу Сталина. Подтвердило это и голосование на апрельском пленуме ЦК по поводу втузов.

Разногласия в Политбюро не являются больше секретом ни для кого, да и обе стороны не очень их скрывают. Так, на апрельском пленуме ЦК было подано в президиум за подписями восьми членов ЦК с мест заявление с запросом по поводу розни в Политбюро. Они просили выступить по этому вопросу как Сталина, так и Рыкова, для того, мол, чтобы "спор" по примеру прошлых лет не свалился "как снег на голову". Заявление это было обойдено полным молчанием, и о поступлении этого заявления узнавали только со слов подавших.

На докладе Сталина о пленуме на Московском активе в числе прочих записок была подана записка Сталину с запросом: "Правда ли, что он в последнее время находится в Политбюро в меньшинстве?". На это Сталин ответил буквально, [что] "быть в меньшинстве не зазорно, и В. И. [Ленин] бывал часто в меньшинстве", но что он благодарит авторов за сочувствие.

3-е письмо.

[...] Настроение в массах в связи с колдоговорной кампанией явно оппозиционное, но у них есть боязнь идти с

оформленной оппозицией, так как боятся, что их требования будут отведены под флагом борьбы с оппозицией. К профсоюзным организациям отношение рабочих презрительно-враждебное; по всем вопросам, даже самым мелким, рабочие идут прямо к секретарю ячейки, говоря, что хотят иметь дело непосредственно с "хозяином, а не с приказчиком". Рабочие очень интересуются аппозицией... Отходов среди рабочих почти совсем нет, во всей Моск. орг. едва насчитываются десятка три подавших заявления.

Интересный случай был на Богородской мануфактуре на юбилейном по случаю 10-летия Красной армии собрании: приехавший из Москвы докладчик после сухого доклада предложил казенную резолюцию одобрения, приветствий ЦК и "вождю" Ворошилову и т. д. Секретарь ячейки имел глупость запросить собрание, не желает ли кто высказаться. Тогда встал рабочий-оппозиционер, исключенный из партии, старый партизан, пользующийся большим авторитетом среди рабочих, и попросил слова. Прежде всего он предложил собранию включить в резолюцию посылку приветственной телеграммы вождю Красной армии Троцкому, а в приветственную телеграмму включить наказ вернуть Троцкого на руководящую работу в Красную армию. Докладчик вскочил на стол и истерически завопил, что это, мол, явная "контрреволюция" и потребовал, чтобы оно не ставилось даже на голосование. Президиум собрания вместе с секретарем ячейки растерялись, а рабочий обратился непосредственно к собранию и попросил тех рабочих, которые участвовали в гражданской войне, поднять руки и задал им вопрос: "Кто был вождем Красной армии и чьи приказы они знали и выполняли на фронте?" Все ответили: Троцкий. В ответ на это докладчик пытался "доказать", что руководителем Красной армии был ЦК и... Ворошилов. Его встретили смехом, и голосование дало две с лишним тысячи за добавление при двухстах против и воздержавшихся. На другой день был снят секретарь ячейки и назначены перевыборы бюро.

...Говорят, что после объявления "левого" курса Каменев и Зиновьев в бытность в Москве ходили к Бухарину с предложениями поддержать всячески этот курс, на что им Бухарин ответил, чтоб они, мол, сидели и не рыпались -- "без вас пока обойдемся".

"Интересную" характеристику дал Зиновьев в беседе с... "троцкистской" оппозиции: троцкистская оппозиция состоит, мол, из трех составных частей: 1) старые исконные большевики, как Пятаков, Преображенский, И. Н. Смирнов, Серебряков; 2) очень талантливые индивидуалы, воспитанные в духе западной социал-демократии, в прошлом хоро

шие революционеры, не имевшие ничего общего с нашей партией,-- Троцкий, Радек и Раковский; 3) основная масса, вузовцы, в большинстве своем мелкобуржуазный элемент, так, мол, третью группу мы вернем в партию, первая группа уже целиком отошла и останутся в одиночестве "индивидуалы". [...]

На последнем Конгрессе Профинтерна перед вынесением резолюции на Конгресс таковая обсуждалась в русской делегации. После оглашения резолюции Лозовским выступил Томский, очень резко раскритиковал резолюцию (а резолюция вырабатывалась в Политбюро) и стал вносить в нее добавления и "поправочки" в явно правом духе, совершенно сводившие на "нет" резолюцию. Делегация (была склонна эти поправки принять. Тогда взял слово Лозовский и заявил, что если будет принята хоть одна из поправок Томского, он сейчас же уйдет из Профинтерна и вообще со всякой работы. Дело передали на новое рассмотрение Политбюро, куда вызывали каждого из русской делегации в отдельности с наказом не "бузить", и, таким образом, прошла резолюция Лозовского.