Читаем Письма из неволи полностью

Как зов архангела, любовь была чиста.

Прикосновенья, словно волны света.

И юности неложные обеты

Запечатлелись язвами Креста.

И Дух сошел... И тайным дуновеньем

Соединил начало с чаянным концом.

Надежду вечности и память о былом,

Тоску земли и радость воскресенья.

Пришла разлука со своим мечом,

Но нас ли устрашит раздельность мира

Мы приобщились из Его Потира

И ночью сочетали сердце с Днем.

14.7.1936 Надвойцы

Так трудно, трудно... что-нибудь сказать и передать в беглых, набросанных на бумаге строчках. Ведь хотелось бы вложить в них все, что пережито, передумано, перечувствовано в долгие дни разлуки, в ночи раздумья, всю полноту нашей любви и нашего единения. Я знаю, как трудно и скорбно тебе, как замирает сердце и в каком томлении душа. Как хотелось бы помолиться вместе в эти дни и часы...

"На мгновение гнев Его и на всю жизнь благоволение Его. Вечером водворяется плач, а наутро - радость". Всякая скорбь и мука - только залог и предвестье совершенной радости Незакатного, Невечереющего дня Совершенного Богоявления.

16.8.1936 Надвойцы

Вчера такой был для меня хороший день "выходной", как раз провел его в воспоминаниях и молитве. Как правило, я занят ведь с 9-ти до 6-ти. В это время, правда, я работаю и притом интенсивно, но зато в другое время работаю обыкновенно. Понятно, что у меня остается время. Я начал серьезно заниматься английским языком. Помимо желания получить доступ к литературе, я думаю вот еще о чем: "на свободе", когда я выйду (ведь выйду же я когда-нибудь), для меня, пожалуй, естественнее всего зарабатывать кусок хлеба литературными переводами для какого-нибудь издательства. Знание языков тут очень может пригодиться. Мой учитель доволен моими успехами.

Из других книг перечитывал за последнее время замечательную переписку Чайковского с его другом-женщиной Фон Мекк [11], с которой он переписывался 19 лет, не познакомившись лично. Удивительная заочная дружба и удивительны по содержанию письма. Теперь у меня дневник Римского-Корсакова. Это так, к слову.

...Я вот, подводя часто итоги пережитых лет, вижу, как бесконечно я ленив, бездеятелен в самом главном - в духовном делании. С грустью вижу, как проходят годы, а я по-прежнему твержу и никак не могу усвоить азбуку единственной "науки всех наук" - делания духовного.

6.9.1936 Надвойцы

...Любящий ведет путем верным, что подлинный смысл жизни совсем не во внешних проявлениях, не ими определяется, не в них находит свое выражение. То, что вовне кажется бессмысленным, сутолокой, внутри становится подлинным Божьим делом, строительством Божьего града и "приближением Обетованного". Так покорность воле Его становится сама по себе высшим служением, и молитва "Да будет воля Твоя" переходит в прощение.

У меня во внешнем без особых перемен. Много работы, т.е. сидения за цифрами, отчетами и т.п. Много книг у меня... Новый академический Пушкин (печальное разочарование), нечто о Дарвине, наконец, английская грамматика и английский же Крузо, т.к. опять понемногу начал свои упражнения в этом роде. Но это все "около жизни". Настоящая жизнь бывает в те немногие мгновения, когда, оторвавшись внезапно ожившим и встрепенувшимся сердцем от тяготы земной в тихом слове молитвы, коснешься Отчизны Светов.

У нас уже похолодало. Пахнуло осенью. Вечером бывает совсем прохладно... Ну что же, "ведь и правда осень". "Крест начертав" пропели.

3.10.1936 Надвойцы

Пишу, немного разделавшись со своими отчетами. У меня самые трудные дни в начале месяца около "десятых чисел", а легче среди месяца. Сентябрь прошел.

"Факты" моей жизни скучны и однообразны, все внешнее окружение - цифры, отчеты, грубая ругань в бараке, от которой, кажется, весь воздух стал смердящим; хорошо, что есть книги, есть еще немного времени для занятий...

Набираю книги кучей и перехожу от одной к другой в поисках поддержки и забвения. Есть, конечно, и другой путь, и другая помощь - молитва... Но плохо молится захолодевшее и осуетившееся сердце. Надеюсь только, что Видящий все и Знающий примет тоску мою и подспудную боль мою сердечную вместо молитвы и жертвы духовной.

29 11.1936 Надвойцы

Я не получил телеграмму об уходе от нас мамы Тали: только из писем я узнал о нем. Но сердце чуяло: дни 19, 20, 21 были в числе самых трудных, мучительных за последние годы, хотя внешне все было в порядке. Чуяло сердце! Веруля, родная, любимая. Дни такой большой скорби - дни встреч с Богом. Душа встречается с Ним, и встреча эта иногда бывает борьбой, но блажен тот, кто побежден бывает Вышней десницей. Он всходит на новую ступень по пути к вечному свету. Помнишь, Веруля, смерть Риммы, нашу встречу -не стала ли эта смерть тогда началом светлого восхождения, новым этапом на пути жизни.