Читаем Письма Яхе полностью

Техасская нефтяная компания обследовала этот район несколько лет тому назад, не нашла никакой нефти и убралась прочь. Но каждый в Путумайо верит, что Техасская компания вернется. Типа второго пришествия. Губернатор сказал мне, что Техасская компания взяла два образца нефти в восьмидесяти милях в сторону от реки, и это было именно то, что они искали, так что в восьмидесяти милях от Макоа находится целый нефтяной бассейн. Я слышал ту же самую историю в болотистом районе Восточного Техаса, где нефтяная компания провела разведку, не нашла нефти и свернула работы. Только в Техасе бассейн был около тысячи миль в диаметре. Изношенная психика маленького города присоединилась к миру под предлогом нефтяного бассейна. Берешь образец где угодно — и везде одно и то же дерьмо. Губернатор полагает, что они собираются построить железную дорогу из Пасто в Макоа, и аэропорт. На самом-то деле весь район Путумайо находится на спаде. Каучуковый бизнес сократился, какао пожирают растения-паразиты, на красное дерево после войны нет никакого спроса, земля бедна и невозможно поднять производство. Бездельная шизофрения мелких городских патриотов. Предполагаю, что вскоре одним прекрасным днем мальчики будут забираться в магазины через фрамугу и рыть подкопы под дверями.

Несколько раз, когда напивался, я говорил кому-то: «Послушай. Здесь нет нефти. Вот почему Техас отсюда убрался. Они никогда не вернутся. Понял?» Они не могли в это поверить.

Мы отправились посетить одного немца, который владел фазендой рядом с Макоа. Британец с индейским проводником ушли на поиски дикой коки. Я спросил немца насчет Яхе.

«Конечно, — сказал он. — Все мои индейцы употребляют его». По прошествии получаса у меня было 20 фунтов лозы Яхе. Никакого перехода через девственные джунгли и никакого старого седого персонажа, говорящего: «Я ждал тебя, сынок». Приятный немец в десяти минутах от Макоа.

Шаману было около семидесяти. Детское гладкое лицо. В нем была какая-то лукавая, двусмысленная вежливость, как у старого джанки. В ранних сумерках я ступил на земляной пол его хижины с тростниковой крышей, чтобы принять посвящение в Яхе. Первое, что спросил шаман, есть ли у меня с собой бутылка. Я вытащил из рюкзака кварту агуардиенте и протянул ему. Он надолго присосался к ней, а затем передал своему помощнику. Я ничего не пил, так как хотел чистых приходов от Яхе. Брухо поставил бутылку рядом с собой и присел на корточки рядом с чашей, установленной на треножник. Рядом с чашей был деревянный алтарь с рисунком девы Марии, распятие, деревянный идол, перья и маленькие пакетики, связанные тесемками. Долгое время брухо сидел без движения. Он сделал еще один большой глоток агуардиенте. Женщины скрылись за бамбуковой перегородкой и больше не показывались. Брухо начал вполголоса напевать над чашей. Я уловил «Яхе Пинтар», повторявшееся снова и снова. Над чашей он с шелестящим шумом помахивал небольшой метелочкой, чтобы изгнать злых духов, которые могли незаметно проникнуть в Яхе. Шаман выпил еще раз, вытер рот и продолжал напевать. Торопить брухо нельзя. Наконец тот снял с чаши крышку и зачерпнул около унции черной жидкости, которую протянул мне в грязной красной пластиковой чашке. Жидкость была маслянистой и фосфоресцирующей. Я немедленно ее проглотил. Горькое предвкушение тошноты. Я вернул чашку, и шаман со своим помощником опять выпили.

Я сидел, ожидая результатов, и почти сразу же меня подмывало сказать: «Этого недостаточно. Мне нужно больше». Я подмечал этот необъяснимый импульс в двух случаях, когда передознулся джанком. Перед тем, как укол возымел эффект, я оба раза говорил: «Этого недостаточно. Мне нужно больше». Рой рассказывал мне о человеке, который вышел из тюрьмы на чистяке и чуть не умер — прямо в комнате Роя. «Он вмазался, тут же сказал: „Этого недостаточно“, — и свалился. Его лицо покрылось холодным потом. Я выволок его в холл и вызвал скорую помощь. Он выжил».