Вы думаете, кончил? Нет! я еще собираюсь вас просить… Уж эти мне просьбы, просьбы! Самого ножом на части режут; и неловко и совестно, а нужда говорит. Наш вице-губернатор Александр Яковлевич Мешковский, зять статс-секретаря Марченко, теперь у вас в Петербурге. Зачем, — Бог его знает; только по моему делу до сих пор ничего делать не начинал. Нельзя ли, через кого-нибудь, его вам попросить кончить мое дело поскорее? Бога ради, не оставьте! В деле вы приняли участие и много уже благодетельствовали. «Отшельника» посылаю при сем; поместите куда-нибудь.

Я собрал несколько пословиц; но не знаю, какие мне именно записывать: какие попало, или каких нет у Богдановича и Снегирева «Русские в своих пословицах». Если кроме их, то собирать трудно, и мало разбросано в людях. Для совета я приведу их в порядок и, если велите, пришлю к вам. А песни, какие и волочатся, то просто все беспутные, из них посылаю вам посмеяться при сем.

Но более всего меня останавливают от занятий литературных дурные обстоятельства нашей коммерции. Дела торговли все худшают. Скотом прошедший год торговали дурно. Сало продали 11 руб. 25 к. за пуд, кожу бычью — 13 р., говядину обрезную продаем 2 р. 50 к., и 2 р. и 1 р. 50 к. за пуд. Дровами торговля посредственная. Хлеб у нас: мука ржаная 3 р. 50 к. четверть, овса 1 р. 80 к. четверть, пшено 1 р. 40 к. мера, крупа 80 к. мера, гречиха 3 р. четверть, пшеница 8 р. 50 к. и до 10 р. четверть.

Душевно желаю вам быть здоровым. С истинным почтением имею честь пребыть ваш покорнейший слуга Алексей Кольцов.

1837 года, февраля 1 дня, я, нижеподписавшийся, дал сию расписку его высокоблагородию Андрею Александровичу Краевскому в том: сколько будет им истрачено своих денег на издание моей книги, обязуюсь я таковые деньги, по первому его требованию, немедленно заплатить, в чем и подписуюсь.

Воронежский мещанин Алексей Кольцов.

15

А. А. Краевскому

13 марта 1837 г. Воронеж.

Добрый и любезный Андрей Александрович!

Александр Сергеевич Пушкин помер; у нас его уже более нету!.. Едва взошло русское солнце, едва осветило широкую русскую землю небес вдохновенным блеском, огня животворной силой; едва огласилась могучая Русь стройной гармонией райских звуков; едва раздалися волшебные песни родимого барда, соловья-пророка…

Прострелено солнце. Лицо помрачилось, безобразной глыбой упало на землю! Кровь, хлынув потоком, дымилася долго, наполняя воздух святым вдохновеньем недожитой жизни! Толпой согласной соберитесь, други, любимцы искусства, жрецы вдохновенья, посланники Бога, пророки земные! Глотайте тот воздух, где русского барда, с последнею жизнью, текла кровь на землю, текла и дымилась! Глотайте тот воздух, глотайте душою: та кровь драгоценна. Сберите ту кровь, в сосуд положите, в роскошный сосуд. Сосуд тот поставьте на той на могиле, где Пушкин лежит.

Слепая судьба! Разве у нас мало мерзавцев? Разве кроме Пушкина тебе нельзя было кому-нибудь другому смертный гостинец передать? Мерзавцев есть много, — за что ж ты их любишь, к чему бережешь? Мерзавка судьба!.. Творец Всемогущий света! Твоя воля, Твои советы мудры; но непостижим нам Твой закон!..

К вам, любезнейший Андрей Александрович, есть у меня просьба. Нельзя ли потрудиться сказать господину Плюшару, — выслать мне кое-какие книги. Сколько денег за них, — по присылке тотчас я пошлю. А книги иметь вот какие мне хотелось.

Новое издание «Отелло, венецианский Мавр», Шекспира; «Сказания русского народа о семейной жизни его предков», Сахарова, 1836 г.; «Недоросль» Фонвизина; Новый курс философии Жеразе, 1836 г.; Руководство к истории литературы, соч. А. Вахлера, с немецкого. 2 части; «Двумужница», Шаховского; «Серапионовы братья», Гофмана.

Желаю вам здоровым благополучно убивать время в Божьем мире.

С истинным моим почтением и преданностью имею честь пребыть вас любящий и почитающий покорнейший слуга

Алексей Кольцов.

16

А. А. Краевскому

16 июля 1837 г. Воронеж.