Прилагаю также два альманаха для прочтения и надеюсь, что m-me Якубинская уснет от них нынешнюю ночь очень хорошо, а m-me Богдановой желаю выздороветь.

Не здесь ли Вы еще?

Е. В. ТОЛСТОЙ

26 августа 1855. Петербург

Хотя Вы угрожаете уехать только на две недели, но мне все-таки хочется пожелать Вам счастливого пути. Я даже способен бы был прийти проводить Вас на железную дорогу, как это обыкновенно делают все, которые хотят показать, что им очень жаль расставаться с отъезжающими, если б, во-1-х, мне действительно было жаль расстаться с Вами на такой короткий срок, если б, во-2-х, мне зачем-нибудь понадобилось показать Вам это - и, в-3-х, если б я знал наверное, в который день Вы поедете.

Но увидеть Вас перед отъездом я желал и для этого в среду после обеда заезжал к Евг[ении] П[етровне], у которой Вы обещали обедать и не были. Что же мне остается теперь делать? Послать эту записочку, я думаю, в надежде, что Вы примете ее как доказательство, что Ваше отсутствие, хотя и кратковременное, не доставляет никакого удовольствия для Ваших друзей, и между ними и для

Гончарова.

Если же Вы едете не сегодня, а завтра, то не будете ли сегодня вечером у Евг[ении] П[етровны]?

Да правда ли, что только на 2 недели?

26 авг[уста].

Пятница.

Е. В. ТОЛСТОЙ

29 августа 1855. Петербург

Евгения Петровна и Николай Аполлон[ович] поручили мне уведомить Вас, что если завтра, в Александров день, не будет дождя, то они приедут смотреть церемонию шествия Имп[ераторской] Фамилии в Невский монастырь из окон Кожевникова дома, в котором, по моему распоряжению, оставлено для них место. Полагая, что Вы, по обещанию, воротитесь из Царского Села сегодня, они намереваются заехать завтра утром в 9 часов за Вами, в том предположении, что, может быть, если не имеете другого, лучшего случая видеть церемонию, Вы захотите посмотреть ее и из дома Кожевникова. Там одна квартира на улицу не занята, и управляющий предоставил мне, как жильцу этого дома, одно из окон.

Вчера был день рождения Николая Ап[оллоновича]: мы все там обедали и не раз сообща изъявляли сожаление о Вашем отсутствии.

На случай, если б Вы воротились уже из Царского Села, - не прикажете ли чего-нибудь

до невозможности преданному Вам Гончарову.

29 августа, [18]55. 11 ч[асов] утра.

Е. В. ТОЛСТОЙ

Август [?] 1855. Петербург

Entre 9 et 10 heurs du soir, n'est-ce pas?[3] Вот я и в сомнении. Если утром - то уже нет никакой возможности, сейчас - 10 часов: как быть? Entre 10 et 11 - это еще возможно, - но так ли я понял? Боже мой, как я стал туп с тех пор, как Вы здесь! Говорят, это Ваша привилегия - конфузить, туманить, делать недогадливыми, словом, менять по своему произволу людей может быть, это и весело делать, но пощадите стариков!

Если Вы разумели утро, то на всякий случай я - у Ваших ног... виноват - дверей

Ваш верный слуга Гончаров.

Е. В. ТОЛСТОЙ.

Лето 1855. Петербург.

Прошу покорнейше уведомить меня, едете ли в Царское? Если едете, то я попросил бы не заезжать за мной: мне нужно на минуту зайти в контору Яз[ыкова] и в исходе 12-го часа я прямо бы явился к Евг[ении] Петровне.

Ваш усердный слуга

И. Гончаров.

И. Ф. ГОРБУНОВУ

3 сентября 1855. Петербург

Суббота, 3 сентября.

Завтра, то есть в воскресенье, старики Майковы будут вечером дома, и если Вы пожалуете часов в 7 вечера к ним, они будут рады. Там будут и молодые Майковы, оба брата, и я. Все мы Вас ждем, любезнейший Иван Федорович.

Майковы живут в том же доме и по той же лестнице, где живет Аполлон Ник[олаевич], над ним, направо. Это в Большой Садовой, против так называемого Юсупова сада, в доме бывшем Адама, ныне Полосухина. Вход с Садовой, третья лестница от угла.

До свидания.

Преданный Гончаров.

Е. В. ТОЛСТОЙ

4 сентября 1855. Петербург

От заботливости о спокойствии друзей мне так тяжело, больно, стыдно, неловко и совестно обременять Вас таким тяжелым поручением, каким решаюсь обременить Вас: что делать! таковы уж у меня понятия о дружбе. Возьмите на себя труд передать m-me Якубинской прилагаемый адрес мебельного мастера, с присовокуплением моего почтения ей, участия m-me Богдановой и наставнического расположения к Вам самим. На обороте карточки есть безграмотная надпись, из которой явствует, что за кресло надо оставить в залог что оно стоит, 30 руб. сер[ебром], и заплатить за наем 3 руб., но не явствует, за месяц ли (fьr) или за 4 (vier). Это в двух шагах от Вас, и потому можно самим выбрать кресло и условиться.

Я сам сижу в большом кресле, медленно оправляясь после вчерашнего. Болезнь у меня упорная: едва перемогаюсь, спал много, но дурно. К утру, по обыкновению, легче.