Читаем Письма 1855-1870 полностью

Я недавно говорил Вам, что, по моему мнению, мышьяк в деле Элизы Феннинг подсыпал подмастерье. Я никогда в жизни не был ни в чем так твердо убежден, как в невиновности этой девушки, и не нахожу слов, чтобы выразить свое возмущение бессмысленным рассказом этого идиота-священника, который нагло и самоуверенно исказил некоторые слова, произнесенные ею в последние дни ее мучений.

Преданный Вам.

179

ЛОРДУ ЛИТТОНУ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

понедельник, 14 октября 1867 г.

Дорогой Литтон,

Я счастлив узнать, что Вам так понравился Фехтер в "Лионской красавице". Это был вполне бескорыстный труд, и я его глубоко уважаю.

Я с большим удовольствием прочитаю новую пьесу *, если Вы дадите мне ее здесь или в городе. Когда я услышал об ее теме, я очень испугался (да и сейчас боюсь) греческой одежды, и думаю, что будет невероятно трудно вызвать к ней живой интерес. Однако я тотчас же подпрыгнул от радости (как, вероятно, и Фехтер?), когда мне пришла в голову мысль перенести действие в Россию. При таком обороте пьеса вызовет известный интерес у публики, и ее можно будет очень живописно поставить.

Я уезжаю из Лондона рано утром 8 ноября и отплываю из Ливерпуля 9-го.

Любящий.

180

ЧАРЛЬЗУ ДИККЕНСУ-МЛАДШЕМУ

Паркер-хаус, Бостон, США,

суббота, 30 ноября 1867 г.

Мой дорогой Чарли,

Ты уже, наверное, слышал о том, как удачно сложилось мое путешествие, и о том, что я ни минуты не страдал от морской болезни. Эти винтовые пароходы - гигантские корабли, на которых человека трясет и швыряет из стороны в сторону, что переносить довольно мучительно. Но моя небольшая каютка, расположенная перед машинным отделением, оказалась самым удобным местом на судне, и воздуха у меня и днем и ночью было совершенно достаточно. А поскольку в салоне воздуха не было совершенно, я почти все время обедал в своей каморке, несмотря на то что мне было предоставлено почетное место по правую руку от капитана.

Билеты на первые мои четыре чтения здесь (единственные чтения, о которых было объявлено заранее) разошлись молниеносно. Билеты на первые четыре чтения в Нью-Йорке (тоже единственные чтения, о которых там объявляли) поступили в продажу вчера и были распроданы за несколько часов. Я стойко отказываюсь от всякого рода посредников, так как решил самолично получить все то, что подлежит получению. Долби почти совсем сбился с ног; его энергия и добродушие ни с чем не сравнимы, и он пользуется везде невероятным успехом.

Мне очень хочется избежать излишних разъездов и постараться сделать так, чтобы публика приезжала ко мне, а не я к ней. Если мне это удастся хотя бы в небольшой степени, я избавлю себя от утомительных поездок.

Так как мне кажется, что американцы (не считая тех, что слышали меня во время своих поездок в Европу) не имеют ни малейшего представления о том, что такое мои чтения, и так как все они привыкли к обыкновенным чтениям с книгой, я склонен думать, что, когда начну читать, их энтузиазм еще больше возрастет. Все здесь очень добры и внимательны ко мне, и я встретил немало старых друзей и из адвокатуры и из университетов. Сейчас я веду переговоры о том, чтобы поставить в Нью-Йорке сценический вариант "В тунике", и вполне возможно, что это удастся сделать.

Только что меня прервал приход моего старого здешнего секретаря, мистера Патнэма. Его восторг при встрече со старым хозяином был поистине трогателен. А когда я рассказал ему, что Энн вышла замуж и что у меня уже есть внуки, он и смеялся и плакал сразу. Я думаю, что ты не помнишь Лонгфелло *, зато он отлично помнит тебя, в бархатном черном костюмчике. У него уже седые волосы и седая борода, но он удивительно хорош собой. Он по-прежнему живет в своем старом доме, в том самом, в котором сгорела заживо его красавица-жена. Позавчера я с ним обедал, и эта ужасная сцена неотступно преследовала меня. Пламя охватило ее мгновенно, с диким криком бросилась она в объятия мужа и замолкла навек.

Поцелуй Бесси, Мекетти и всех малюток.

Твой любящий отец.

181

У. Г. УИЛСУ

Гостиница "Вестминстер",

площадь Ирвинга, Нью-Йорк,

вторник вечером, 10 декабря 1867 г.

Дорогой Уилс,

Невозможно представить себе больший успех, нежели тот, который ожидал нас здесь вчера. Прием был великолепный, публика живая и восприимчивая. Я уверен, что с тех пор, как я начал читать, я еще ни разу не читал так хорошо, и общий восторг был безграничен. Теперь я могу сообщить Вам, что перед отъездом ко мне в редакцию пришло несколько писем об опасности, антидиккенсовских чувствах, антианглийских чувствах, нью-йоркском хулиганстве и невесть о чем еще. Поскольку я не мог не ехать, я решил ни слова никому не говорить. И не говорил до тех пор, пока вчера вечером не убедился в успехе "Суда", после чего рассказал об этих письмах Долби.