Читаем Письма 1855-1870 полностью

Может быть, Вам будет интересно узнать, что после с столь удавшегося матча в крикет я устроил в Гэдсхилле 26 числа этого месяца сельский праздник и состязания в беге. Так как летом у меня не было ни одного пьяного, я разрешил хозяину "Фальстафа" открыть для гостей киоск с напитками. Все призы я выдавал деньгами. Собралась уйма народу: солдат, землекопов, работников с ферм. Но они вели себя так, что не сдвинули с места ни одного колышка, ни одной из веревок, натянутых вокруг площадки для состязаний, и не нанесли моей собственности ни малейшего ущерба. Всем пришедшим на праздник были розданы листки с правилами состязаний, со следующей припиской: "Мистер Диккенс надеется, что каждый из гостей будет считать делом чести помогать ему в поддержании порядка".

За весь день не было ни одной ссоры, и, когда солнце село, все разошлись по домам, оглашая воздух веселыми криками и оставив все, до последнего флагштока, в таком же образцовом порядке, как это было в десять утра, когда перед ними открыли ворота.

"Станция Мэгби" вышла вчера вечером небывалым тиражом в 250 тысяч экземпляров.

165

У. Ф. де СЭРЖА

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

день Нового 1867 года.

Дорогой Сэржа,

Твердо решившись опередить "середину будущего лета", к Вам обращается Ваш полный раскаяния друг и корреспондент.

Прошлой осенью большой пес укусил маленькую девочку (сестру одного из слуг), которую он знал и обязан был почитать, за что хозяин побил его и приговорил к расстрелу назавтра в семь часов утра. Пес очень бодро вышел из дому в сопровождении полдюжины мужчин, назначенных для этой цели, очевидно полагая, что они собираются лишить жизни какого-то неизвестного. Однако, увидев среди процессии пустую тачку и двуствольное ружье, он погрузился в раздумье и вперил свой взор в человека, несшего двустволку. Камень, ловко запущенный деревенским злодеем (главным плакальщиком), заставил его на секунду обернуться, и он тотчас же пал мертвый, сраженный пулей в сердце. Двое родившихся после его смерти щенят в настоящую минуту резвятся на лужайке; один из них наверняка унаследует свирепость отца, и, по всей вероятности, его постигнет та же участь. Фазан на рождестве был немного нездоров и утром 27 декабря тысяча восемьсот шестьдесят шестого года был найден мертвым под плющом в своей клетке. Он лежал, накрыв голову крылом. Я, владелец останков обоих усопших, упорно тружусь над "Барбоксом" и "Мальчиком из Мэгби" *, которыми я начинаю новую серию чтений в Лондоне пятнадцатого числа. Завтра утром думаю выехать в провинцию. Когда я читаю, я не пишу. Я только редактирую, и для этой цели мне посылают корректуры. Вот ответ на Ваши вопросы.

Что касается вопроса о реформе, то каждый честный человек в Англии должен знать и, вероятно, знает, что более разумная часть народных масс глубоко не удовлетворена системой представительства, но чрезвычайно скромно и терпеливо ожидает, пока большинство их собратьев не станет умнее. Испытанное оскорбительное средство, заключающееся в том, чтобы нападать на них и самым наглым образом утверждать, будто они равнодушны к политике, принесло неизбежные плоды. Вечный насмешливый вопрос: "Где они?" - заставил их ответить: "Ну что ж, если Вам так уж _необходимо_ знать, то мы здесь". Вопиющая несправедливость, заключающаяся в том, что взяточников поносят перед сборищем взяткодателей, крайне обострила свойственное народу чувство справедливости. И теперь он уже не хочет того, что принял бы раньше, а того, что он твердо решил получить, он добьется. Можете не сомневаться, что положение вещей именно таково. Что до Вашего друга "Панча" *, то Вы увидите: как только он сообразит, что игра идет к проигрышу, он начнет поворачивать в другую сторону. Вы могли заметить, что он уже начинает поеживаться.

Дорогой мой, я так же бессилен запретить кому-либо калечить мои книги, как и Вы. Это так же верно, как то, что каждый, кто изобретет что-нибудь на благо народа и предложит свое изобретение английскому правительству, ipso facto {Тем самым (лат.).} становится преступником и предается казни на колесе волокиты. Это так же верно, как то, что крымская история повторится, если наша страна опять вступит в войну. И, по правде говоря, я весьма невысокого мнения о том, что сделала для нас великая знать, а посему весьма философски смотрю на то, что может сделать великий плебс, ибо твердо уверен: хуже он сделать не может.