Читаем Письма 1855-1870 полностью

Дела с журналом идут превосходно, и "Большие надежды" имеют огромный успех. Я взял своего третьего сына (крестника Джеффри) в редакцию. Если не ошибаюсь, у него прирожденный вкус и способности к литературе, работа в редакции ему по душе и будет для него полезна, тем более что он готовится стать адвокатом *. Мне ведь предстоит показать Вам Лондон, и мы будем обедать en garcon {По-холостяцки (франц.)} то здесь, то там, а я так и не знаю, с чего нам начать. Не далее как вчера я вышел из дома в полдень и решил прогуляться до парламента. День был такой солнечный и теплый, что, когда я подошел к Вестминстеру, мне захотелось продолжить путь вдоль Милбэнка, чтобы посмотреть на реку. Я прошел три мили по великолепной широкой эспланаде; то и дело передо мной возникали огромные фабрики, железнодорожные станции и еще бог знает какие сооружения, я проходил мимо совершенно незнакомых мне красивых улиц, которые начинались у самой реки. В те времена, когда я катался на лодке по Темзе, на этом берегу были одни пустыри да овраги, то там, то здесь виднелся трактир, ветхая мельница, фабричная труба. С тех пор я ни разу не был здесь и не видел, как менялся облик этих мест, хотя я всегда считал, что знаю этот довольно большой город не хуже любого лондонца...

114

СЭРУ ЭДВАРДУ БУЛЬВЕР-ЛИТТОНУ

Ганновер-террас, 3,

воскресенье, 12 мая 1861 г.

Дорогой Бульвер-Литтон,

Просмотренные Вами гранки я получил только вчера, и вчера же вечером сел их читать. Прежде всего должен сказать Вам, что не мог от них оторваться и вынужден был продолжать чтение в постели до тех пор, пока не впал в какое-то весьма смутное состояние. Сегодня утром я снова принялся за гранки и перечитал их с величайшим вниманием.

Я не скажу ни слова ни о красоте и силе Вашего произведения, ни об его оригинальности и смелости, ни о поразительном мастерстве интриги. Ограничусь лишь Вашими опасениями и вопросом о том, имеется ли для них достаточно оснований.

По поводу опасений я, ни минуты не колеблясь, окажу, что они решительно ни на чем не основаны. Здесь я ни в коей мере с Вами не согласен. Я уверен, что те читатели, которые никогда не напрягали свой ум (а возможно, им нечего было напрягать), стараясь раскрыть странные тайны нашего сознания, о существовании коих мы более или менее догадываемся, воспримут Ваши чудеса как своеобразное оружие из арсенала художественного творчества и склонятся перед искусством, с каким это оружие было использовано. Даже на разумные существа чудесное действует очень сильно, а ведь люди этого толка не привыкли получать чудесное из таких умелых рук, как Ваши. Читателей более впечатлительных повесть (я в том уверен) совершенно очарует. Читатели, обладающие некоторой долей воображения, некоторой долей скептицизма, а также некоторой долей знаний и образования, надеюсь, сочтут повесть полной причудливых фантазий и любопытных теорий, найдут в ней неожиданные отклики на свои собственные мысли и раздумья, увидят в ней чудеса, которые мастер имеет право вызывать. В последнем замечании, думается мне, и состоит суть дела. Если бы Вы были лишь учеником Чародея, а не самим Чародеем, эти всесильные духи взяли бы над Вами верх, но раз Вы - Чародей, они не могут этого сделать, и Вы заставляете их служить своим целям. *

В диалоге кое-где встречаются выражения, которые (опять-таки лишь из-за Ваших страхов) было бы лучше убрать; кроме, того, мне кажется, что видение в музее (слово "видение" я употребляю за неимением более удачного) следовало бы сделать немного менее непонятным. Я бы не говорил этого, если бы тираж журнала был ниже, чем тираж "Таймса", но, поскольку он, очевидно, на несколько тысяч выше, я вынужден это сказать. Я также хотел бы предложить поставить после заглавия два слова - "романтическая история". Это до нелепости легкий способ преодолеть Ваш страх перед дураками, но, мне кажется, способ этот будет весьма действенным.

Я думал над заглавием, и оно мне не нравится. Вот некоторые варианты, которые пришли мне в голову:

Стальная шкатулка.

Пропавшая рукопись.

Замок Дерваль.

Вечная молодость.

Волшебство.

Доктор Фенвик.

Жизнь и смерть.

Четыре последних кажутся мне наилучшими. Против "Доктора Фенвика" можно было бы возражать, так как уже был "Доктор Антопио" и, кроме того, имеется книга Дюма, которая подкрепляет это возражение. "Фенвик" кажется мне недостаточно броским. По-моему, более броское заглавие возьмет нашего английского быка за рога и до некоторой степени успокоит Ваши страхи, ибо возвестит о появлении повести с освещенной газовым светом мостовой Брентфорд-роуд.

Заглавие - это первое, о чем нужно условиться, и чем скорее, тем лучше.

Уилсу уже пора передать свои объявления в типографию. Приготовления, необходимые для этого в нашей стране, чрезвычайно сложны и требуют очень много времени.