Читаем Письма 1833-1854 полностью

Временно и частично придя в себя после "Копперфилда", я погружаюсь с головой в театральные дела и веду с мисс Бойль обширнейшую переписку, в связи с которой между нею и мною путешествуют увесистые пакеты. Посылаю Вам пьесу, которую мы намерены сыграть в заключение в Рокингеме и которую моя труппа играла в Лондоне, Шотландии, Манчестере, Ливерпуле и уже не помню где еще. Это одна из самых потешных вещей, когда-либо игравшихся на сцене. Как я уже напоминал, мы намерены играть ее в заключение. Почему я посылаю се Вам? Да потому, что в ней есть великолепная роль для Вашего брата, которую в моей труппе играл Джордж Крукшенк. Это Джеффри - с подбитым глазом, хромой. Он будет очарователен в ней, просто великолепен! Если он приехал домой, передайте ему привет и сообщите обо всем. Если его нет, окажите мне эту любезность, когда он приедет. И добавьте, что у меня есть для этой роли парик, который я намереваюсь послать на Выставку 51-го года в качестве образца, являющего триумф человеческой изобретательности.

Я играю Доктора. Мисс Бойль - Диззет, Джорджина - вторую женскую роль. "Программа" для Рокингема нами уже почти составлена. Но нам нужен еще один приличный актер, помимо Вашего брата и мисс Бойль, на роль Маркиза. Не знаете ли Вы существа, наделенного природой необходимыми для этого качествами?

229

МИССИС УОТСОН

Редакция "Домашнего чтения",

среда, 26 октября 1850 г.

Дорогая миссис Уотсон!

Так как "Копперфилд", как Вы знаете, - Ваша книга *, я подумал, что Вы, возможно, захотите узнать конец раньше всех остальных читателей. Сегодня я в городе и посылаю Вам последние листы. Было бы лучше, если бы Вы и Уотсон (которому я шлю теплейший привет) никому их не давали, пока конец не будет напечатан.

Они еще не прошли последнюю корректуру, и в них, наверное, есть опечатки.

В понедельник вечером мы переезжаем в город. Сегодня по пути домой я должен встретить в Тэнбридж Уэлс Кэт и Джорджину.

Остаюсь, дражайшая миссис Уотсон, искренне Ваш.

230

ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

20 ноября 1850 г.

"Копперфилд" закончен после двух дней поистине тяжкого труда: и, по-моему, получилось сногсшибательно... Его первый кутеж, надеюсь, заслужит одобрение читателей своей гротескной правдивостью.

231

УОЛТЕРУ ЛЭНДЕРУ

Редакция "Домашнего чтения",

среда, 4 декабря 1850 г.

Дорогой Лэндер!

Я (как это ни странно) так скверно чувствовал себя все эти дни после воскресенья, что буквально не мог поднять голову с подушки. Вот почему, дорогой друг, я до сих пор не написал Вам о Вашем благородном письме в "Экзаминере", за которое - таким восторгом оно меня переполняет - я не нахожу слов, чтобы Вас поблагодарить.

Мы считали, что момент для помощи Кинкелю * благоприятен, и я уже твердо верил, что нам удастся добиться его освобождения (я заручился сильной и деятельной поддержкой симпатизирующих ему лиц), как вдруг пришло известие, что он бежал. С тех пор нам о нем ничего не известно. Захватили ли его или он (как я от души надеюсь) скоро появится в Лондоне? Я не начну действовать, не посоветовавшись предварительно с Вами, а если узнаю о нем что-нибудь новое, то немедленно Вам сообщу.

Хорн написал свою статью. Я увижусь с ним здесь сегодня вечером и знаю, как он будет растроган Вашим сочувствием и поддержкой. Но я решил написать Вам, не дожидаясь его прихода, так как боялся, как бы Вы не подумали, что я остался нечувствительным к Вашему великодушию. Когда мы дома прочитали Ваше письмо, то все признали, что в нем открывается Ваше благородное и правдивое сердце.

Остаюсь, дорогой Лэндер, любящий Вас.

232

УИЛСУ

Девоншир-террас,

четверг, 12 декабря 1850 г.

Дорогой Уилс!

Эти гранки статьи Морли после поправок нужно будет очень внимательно прочитать. Лучше я это сделаю сам. Я что-то не понимаю, считает ли он, что Бастер действительно профессиональный боксер или же он джентльмен, обладающий вкусом боксера. Я выбрал второй вариант, как более логичный и оправданный.

Посылаю рассказ миссис Гаскелл с двумя-тремя мелкими поправками. Название, которое я ему дал, раскрывает его содержание лучше, чем все другое, что приходило мне в голову. Кроме того, оно не избитое. Рассказ очень талантлив, - по-моему, это лучшее произведение писательницы из всех, какие я читал, не исключая и "Мэри Бартон", - и если бы у него был счастливый конец (а в этом весь его смысл), то он бы завоевал большой успех. А в таком виде пусть идет лучше в следующем номере, хотя вряд ли произведет на читателя впечатление, ибо невольно вызовет печальные ассоциации, напоминая о девочке, упавшей в колодец, и о мальчике, скатившемся с лестницы. Мне бы так хотелось, чтобы ее герои покрепче стояли на ногах!

233

ЛОРДУ ДЖОНУ РАССЕЛУ

Девоншир-террас,

среда, 18 декабря 1850 г.

Милорд!

Разрешите поблагодарить Вас за скорый и любезный ответ на мое письмо и сообщить Вам точные сведения, касающиеся мистера Джона Пуля.