Читаем Пирос полностью

— Я не понимаю, о каких проблемах ты говоришь! — воскликнула Хелена. — Всё, что говорит мама — о том, что я веду себя неправильно. Что нельзя подпускать никого к себе и близко. Она хочет, чтобы у меня не было личной жизни. Уверена, она давно присмотрела какого-нибудь старого урода, чтобы выдать меня за него замуж, как только представится возможность. И ей будет плевать, чего хочу я.

— Успокойся. — Гардиан сжал кулаки. Когда она повышала голос, он звенел и бил по вискам. — Пока я жив, никто не выдаст тебя замуж за «старого урода». Но и ты, пока тебе не исполнится шестнадцать, не должна давать никому повода думать, что выйдешь за него замуж, ясно? — Хелена молча отвернулась. — А то Роджер Кейз явно уже строит планы на нечто большее.

Он проговорил это сквозь зубы, с нажимом.

— Все знают, что Роджер, — она невесело хмыкнула, — проявляет ко мне интерес. Через год мне исполнится шестнадцать, и, возможно, — она скривилась, — он женится на мне. Так что это не может вызвать ни у кого осуждения.

— Это вызывает осуждение у меня! — Гардиан ударил кулаком по подлокотнику, и болезненный спазм пробил затылок. — Моя дочь никогда не выйдет замуж за военного. Принцессы выходят за принцев, за королей, но никак не за обычных мальчишек, кем бы ни были их отцы.

— Ты — другое дело. — Хелена взглянула на него исподлобья. — Но я не делаю ничего предосудительного, чтобы кто-то ещё был недоволен.

— Они всегда будут осуждать, милая.

Он откинулся на кресло, прикрывая глаза и делая глубокий вдох.

Хелена медленно повернулась к нему, моргая и вопросительно выгибая брови.

— Но разве ты не говорил, что они все ничего не значат? Ни их слова, ни их мнения. — Её голос едва заметно дрожал. — Разве они имеют право меня судить? Тем более если они не могут даже мне в лицо что-то сказать!

Гардиан Арт помрачнел.

— Они не имеют никакой силы передо мной, Хелена. Я заработал себе имя, а ты — нет. И они будут тебя обсуждать. Будут считать каждый твой шаг, чтобы портить тебе жизнь. Сядешь на трон — сможешь вести себя так, как заблагорассудится, и они не посмеют сказать тебе ни слова. Никто. А сейчас, я надеюсь, что ты не будешь совершать глупости, девочка. Твои игры в один миг могут обернуться против тебя, ты и глазом моргнуть не успеешь. Люди всё видят и делают свои выводы. Лучше не знать, что именно они порой думают. Ты же ведёшь себя так, словно репутация — это пустой звук, но поверь, Хели, разговоры за своей спиной не слышишь только ты. Попробуй давать меньше поводов для обсуждения и осуждения. Тебе пора взрослеть и понимать, что ты делаешь и как на это могут отреагировать.

На последних фразах воздуха стало не хватать, но он закончил.

Хелена обиженно насупилась, сглотнула, поджав губы, и отвернулась к окну. За ним открывался вид на парк, город у подножья королевского холма и огромное озеро, отражавшее небо в частых облаках.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, папа, — выдавила она.

— Ты понимаешь, — сказал он слабо.

Кулаки непроизвольно сжались, и Гардиан вжался затылком в мягкую спинку кресла, жмурясь и пытаясь выровнять дыхание. Она не должна была видеть. Она не должна была волноваться. Но держаться вечно не получалось. На лбу выступила испарина. Голова и грудная клетка разрывались от боли, першило в горле, и обуздать этот приступ он не смог: закашлялся громко, раскатисто, сухо. Хелена вздрогнула и резко развернулась. Отец был бледен, запрокинув голову, он смотрел в потолок, давясь кашлем, который не удавалось удержать в горле.

— Что с тобой?

Хелена прикоснулась в руке отца — и дёрнулась, словно обжёгшись: такой горячей она была.

— Пап!

Срывающийся в плач голос разрывал его голову, холодные пальцы стискивали ладонь. Хелена что-то неразборчиво шептала, дрожала, совсем как он. Он её слышал, но не мог ответить, не мог успокоить.

Гардиан с усилием втянул побольше воздуха, сжимая руку дочери. Приступ отхлынул, оставляя после себя измученную слабость в мышцах и тупую боль в голове. Последняя давно стала его спутником. Это было нестрашно. Страшно было открыть глаза и увидеть бледное, искажённое гримасой ужаса лицо дочери, полные слёз любимые глаза.

— Всё в порядке, Хели. — Усталый смешок слетел с его губ. Она ему не верила. Он сам себе не верил. — Уже в порядке. Обещай мне, что будешь вести себя, как хорошая девочка.

— Нужно позвать врача… — Её голос звучал слабо и дрожал.

— Обещай мне. — Он сел ровнее, пытаясь избавиться от летающих перед глазами чёрных вспышек. — Про завтра.

— Конечно, — быстро прошептала она. — Конечно. Что с тобой?

— Я ведь сказал: всё в порядке. — Голос прозвучал твёрже.

Гардиан тяжело поднялся на ноги. Хелена тут же вскочила, роняя книгу, и подхватила его под локоть.

— Не надо. — Он скинул её руку. — Я просто устал, девочка. Успокойся и не думай об этом.

Нетвёрдой походкой он пошёл к выходу. Ему действительно нужно было к врачу…