Читаем Пирос полностью

— Ах вот оно как. — Джонатан приподнял бровь и криво усмехнулся. — Ну, тогда тебе не будет интересно, что мы оба приглашены на съезд Особого Круга! Ежегодное празднество для особо почётных гостей, достигших определённого возраста. Поверь, Керрелл, только самое элитное общество, никакой челяди.

Джон хмыкнул, покосившись на проходящего мимо парня в простой холщовой рубашке и потёртой куртке. Тот с вызовом взглянул на молодого графа, всем видом показывая, что презирает оного и все эти «элитные общества» вместе взятые.

— Организатор, к слову, — продолжал Джонатан, — я. А глава круга сейчас Лиф Стофер. Помнишь его?

— Стофер, говоришь? — поморщился Эдвард, вспоминая того подозрительного типа, от которого несло алкоголем и который вызвал его на бой, желая отыграться за проигрыш Филиппу. И снова проиграл. Эдвард был озадачен. — Я думал, что он больше не захочет со мной знаться.

— О, всё с точностью до наоборот! Он остался в восторге.

— Ладно. — Эдвард прислонился к стене, недоверчиво глядя на Джона. — И кто, по мнению Стофера, элита?

Он хмыкнул. Джонатан поправил волосы.

— Ты удивишься, насколько разнообразна будет публика! Я пол-лета знакомился с учениками других школ и просто с отличными людьми и могу точно сказать, что они того стоят. — Джон посмотрел на всё ещё сомневающегося Эдварда. — Соглашайся, Керрелл! Хоть ты и принц, но если откажешь — больше не позовут. Спроси у Филиппа.

— Поэтому они сражались со Стофером? — Эдвард весело прищурился. Он знал, почему произошло то сражение, почему Филипп не принял приглашение в своё время, но ему было интересно, что рассказали об этом Джону.

А того вопрос застал врасплох.

— Не знаю… — протянул он и тут же сменил тему: — Ты согласен?

Эдвард кивнул.

* * *

Карета довезла молодых людей до поместья, указанного на пригласительной открытке молочного цвета. Одноэтажный особняк с насыщенным тёмно-зелёным фасадом, украшенный белого цвета лепниной, колоннами и оконными рамами скрывался за идеально ухоженным садом. Прямой дороги от центральных ворот для карет не было — все заезжали через заднюю калитку, но нанятый извозчик остановился спереди, а потому до широкого крыльца Эдварду и Джонатану пришлось пройти под тремя белоснежными железными арками, обвитыми тёмным плющом.

— Ни разу в жизни не видел таких садов! — признался Эдвард, вертя головой туда-сюда, пытаясь поймать все виды. — Наш, на Пиросе, в сравнении с этим прост, как кожаная куртка в сравнении с парадным камзолом. Мидланд порой поражает!

— О, ты просто не был в дворцовых парках Санаркса. — Джонатан самодовольно улыбался, глядя по сторонам. — Один лабиринт чего стоит! Шикарные фонтаны, мраморные статуи… Я, правда, там тоже не был, но видел на картинах и фотографиях. Мама старалась в нашем поместье сделать что-то подобное. На Пиросе пока он считается лучшим по дизайну, но ты бы знал, сколько туда ежегодно вкладывается! Если бы не он, наверняка бы раза в два богаче были. — Джон усмехнулся. — Этот красив, но всё же наш лучше. Наверно, из-за того, что поместье съёмное, тут нет статуй в саду, нет бюстов и оригиналов картин в доме.

Джонатан продолжал рассказывать о плюсах и минусах снятого особняка на западе Мидланда, а Эдвард лишь следовал за другом к высоким лакированным дверям с резными железными ручками. Они вошли в дом, прошли по длинной галерее, увешанной пейзажами, каждый из которых Эдвард за свою жизнь видел не меньше десятка раз в разных местах, и оказались в просторной комнате, выполненной в зелёных тонах, на обоях вились тонкие золотистые узоры-косички. Три высоких окна закрывали плотные шторы, на стенах висели редкие картины и гипсовые панно с силуэтами цветов и животных, а зелёные кожаные диваны и кресла были расставлены даже слишком ровно. По комнате летали волшебные шары. Их свет — холодно-белый и желтый — смешивался, отражался от хрустальных подвесок на люстре, от натёртого низкого столика и создавал приятную полутьму, хотя на улице ещё стоял день с серым затянутым тучами небом.

Двери с двух сторон от гостиной были настежь раскрыты, и Эдвард заглянул в обе. В помещении слева находились столы для бильярда и для карт, а справа — множество пуфиков и лежаков. Были открыты двери дальше, наверняка в общие спальни или комнаты отдыха, но Эдвард не стал проверять, а Джонатан не собирался ничего показывать. Он придирчиво окинул взглядом комнату, рывком развернул одно из кресел, руша нарочитую идеальность, и, раскинувшись в нём, сообщил:

— К вечеру все соберутся. Будет весело.

— И когда мы вернёмся? — поинтересовался Эдвард, опираясь на спинку дивана.

Джонатан задумчиво потянулся.

— Я снял особняк до завтрашнего вечера, вот тогда и вернёмся. Не волнуйся, ни твой брат, ни глубокоуважаемая матушка не узнают.

* * *