Было уже совсем поздно, когда Джуд отправился навестить Доминик. Дверь ее каюты была распахнута настежь, и, войдя, он увидел, что она спит. Он долго стоял над девушкой, вглядываясь в ее черты. Лицо Доминик было покрыто копотью, одежда разорвана и залита кровью. Он попытался представить себе, как она выглядела сегодня, орудуя шомполом и помогая раненым.

Он подумал о своей покойной жене. Мэри лишилась бы чувств при первом же выстреле, не говоря уже о том, что она вообще не выносила вида крови. Много лет он привык оценивать каждую женщину в сравнении с Мэри – но только не эту. Она была не похожа ни на одну из тех, кого он знал.

Даже копоть не могла скрыть красоты и совершенства ее лица. У нее была стройная фигурка и изящные руки. Что заставило такую женщину, с ее храбростью и утонченностью, заняться проституцией, гадал Джуд, с отвращением думая о бесчисленных мужчинах, которые касались этого тела.

Он поднял с пола одеяло и бережно укрыл ее. Доминик только вздохнула, но не проснулась. Многое в этой женщине оставалось для Джуда тайной. Ясно было одно: теперь, после этих ее героических подвигов, он абсолютно не верил, будто она оказалась на его корабле потому, что нуждалась в защите.

Причиной этого было что-то другое, и Джуд намерен был выяснить, что именно.

12

Доминик проснулась от грохота пушек. Она в панике вскочила с постели и бросилась на палубу – и через минуту убедилась, что никто на них не нападал.

Джуд Гэллант проводил скорбную церемонию в честь тех, кто погиб во вчерашнем бою. Она стала протискиваться поближе и была удивлена, когда члены команды почтительно расступились, давая ей дорогу.

Доминик встала рядом с доктором Грэмом и посмотрела туда, куда были направлены все взгляды – на капитанский мостик, где стоял капитан Гэллант.

– Покойтесь с миром, благородные воины, – с чувством проговорил он, – и пусть море хранит своих мертвецов.

Печальная церемония закончилась, но все оставались на своих местах, ожидая, пока капитан даст приказ разойтись.

Доминик виновато взглянула на доктора.

– Я, должно быть, проспала почти всю церемонию. Мне очень жаль.

Итан посмотрел на нее с высоты своего роста и слегка улыбнулся, заметив, что ее лицо все еще черно от пушечного дыма.

– Вам не за что извиняться, мисс Шарбоно. На мой взгляд, вы заслужили отдых. Вы хоть представляете, какой героиней считают вас все эти матросы?

– Меня? Героиней? – изумилась она.

– Уверяю вас. Я выслушал уже по крайней мере дюжину разных версий того, как вы чуть ли не в одиночку спасли корабль.

– Когда я помогала вам, только и разговоров было, что о вашем отважном капитане Гэлланте. Так что вчерашняя победа по праву принадлежит ему.

Итан кивнул.

– По правде говоря, Джуд всегда пользовался славой блестящего стратега, способного принимать молниеносные решения. И даже зная это, я не меньше остальных восхищен и изумлен тем, как ему удалось перехитрить эти два фрегата, каждый из которых превосходил нас и численно, и вооружением. Что тут скажешь, некоторые рождаются на свет с такими способностями и талантами, что нам, простым смертным, до них далеко. И он один из них.

– Вы его любите, – заключила Доминик.

– Да, люблю. И если это преступление, то я признаю себя виновным.

Ее глаза неожиданно расширились от изумления.

– А я даже не подозревала, что нас атаковали сразу два вражеских корабля.

– Насколько я понял, вы были заняты стрельбой из пушки, – шутливо заметил он.

Она помрачнела.

– Никогда не думала, что мне придется помогать убивать людей.

Итан обнял ее за плечи, желая утешить, и помог перешагнуть через обломок снасти.

– Не вините себя. Французские корабли сами уничтожили друг друга. Наш капитан просто сделал маневр, в результате которого «Вихрь» ушел с их пути, и, вместо того, чтобы ударить из пушек в нас, они из всех своих орудий пальнули друг в друга.

Доминик с трудом сглотнула.

– И на этих… на этих кораблях погибло много людей?

– Не так много, как могло бы, мисс Шарбоно, не позволь наш капитан им беспрепятственно сесть в шлюпки. Сомневаюсь, что они бы проявили подобное же благородство, будь они на нашем месте.

Эта новая черта характера капитана Гэлланта, открывшаяся ей сейчас, немало взволновала ее. Разве он не хладнокровный разбойник, в чем ее пытались убедить раньше?

– Доктор, как вы думаете, почему он дал им спастись?

Итан оглядел ее лицо и руки, и в его голосе зазвенела нежность.

– Сами спросите об этом Джуда. А сейчас вам пора возвращаться в свою каюту. Я распоряжусь, чтобы вам принесли воды для купания.

Доминик подняла руку к лицу и в первый раз за все это время подумала о том, как она выглядит.

– У меня, наверное, ужасный вид, – охнула она и поспешила прочь от него, чувствуя, как краска стыда заливает ей щеки.

Она торопилась и не замечала, с каким обожанием глядели ей вслед матросы. Как не заметила она и того, что капитан провожал ее глазами до тех пор, пока она не скрылась на лестнице, ведущей к ее каюте.