Читаем Пиранья полностью

Когда управляющий «Тритоном» Викинг, убедившись, что они прибыли на место, и после обмена соответствующими жестами с Мазуром получивший от того разрешение лечь на грунт, проделал соответствующие манипуляции и аппарат опустился на каменистое дно, улегся там почти без крена, все испытали нешуточное облегчение. Обернувшись, Мазур с непонятной профану радостью смотрел, как три троса с продолговатыми контейнерами опускаются за корму, замирают на грунте…

Хотелось смахнуть пот со лба, хотя в гидрокостюме этого никак не проделаешь. Что называется, обошлось. А ведь не раз случалось, что тросы наматывались на винт, а то и опутывали шею кому-нибудь из пассажиров.

Далеко не в первый раз Мазур позволил себе крамольные мысли по поводу высокого начальства – приправленные к тому же изрядной порцией сугубо морской лексики.

Лет двадцать пять уже весь остальной мир строил сверхмалые подводные лодки для диверсантов, отличавшиеся от «нормальных» исключительно размерами. Обычные субмарины, только маленькие. В них модно было путешествовать со всем мыслимым комфортом, без загубника во рту, без баллонов на спине, в сухой одежде. Но у советских, как давно подчеркивалось, собственная гордость. Советские «Тритоны» были открытыми, профессионально выражаясь, «мокрыми» – этакие подводные мотоциклы, по сути, корыта с мотором. Давно уже ходили весьма похожие на правду слухи, что все отмеченные наградами и премиями за разработку новой техники (в том числе начальник военно-морской разведки) получили свои регалии, как письменно сформулировано, «за внедрение спецтехники, не имеющей аналогов в мировой практике». Формально это была святая правда – никто в мире и в самом деле не собирался клепать подобные сооружения, где аквалангисту было примерно так де комфортно, как пилотам первых самолетов из фанеры и проволоки. Мазур слышал в Главном штабе краем уха, что какой-то ленинградский «ящик» стал разрабатывать сверхмалую «сухую» лодку, но ведь прекрасно известно, сколько у нас времени пролетит меж разработкой и внедрением.

Отогнав эти недостойные советского человека мысли и эмоции, он оттолкнулся руками от поручней, взмыл над «Тритоном» и жестами отдал приказ. Контейнеры отцепили, и шестерка, паря невысоко над дном, выстроилась в походный порядок. А вскоре двинулась к берегу, привычно буксируя контейнеры. Согласно заранее полученному приказу, Пеший-Леший бдительно присматривал за Вундеркиндом, вновь оказавшимся в невыгодной для себя и обременительной для других роли слабого звена. Но ничего тут не поделаешь, попала собака в колесо – пищи, да беги. От Мазура в данном случае ничего не зависело, с его желаниями не считались – вместо чистой диверсионки начальство вновь крутило какие-то комбинации в стиле плаща и кинжала…

Ночное плаванье под водой – задача нелегкая, но они были профессионалы в своем деле и благополучно достигли берега. Вновь прошли через томительные минуты полнейшей неуверенности в ближайшем будущем – напряженное ожидание засады, готовность браво полечь всем до единого, ежели что… Ну, в конце концов, той бесшабашной рыбе, что миллиард лет назад вздумала жить на суше и, шлепая ластами, полезла на берег, пришлось, надо полагать, даже потяжелее. Так что человеку хныкать как-то даже и унизительно…

Итак, они были в самой настоящей Африке, отчего, сказать по секрету, не испытывали ни малейшей радости. На безоблачном небе сияли россыпи нереально крупных звезд, впереди чернели скалы, сзади накатывался прибой, стояла совершеннейшая тишина, и не было никакого комитета по встрече. Пока что обошлось.

Они стояли на сухой земле, навьюченные, как ишаки – мины из контейнеров, акваланги, немаленький боезапас, совсем чуть-чуть жратвы и воды.

– Веди, Сусанин, – сказал Мазур тихонько.

Не выказывая ни малейших признаков неуверенности, Вундеркинд сверился с картой, подсвечивая себе крохотным фонариком-«гнилушкой», решительно указал направление, и они двинулись к горам – Викинг и Крошка Паша в качестве боевого дозора Мазур с Вундеркиндом посередине, сосредоточенно слушавший на ходу эфир Пеший-Леший и Зоркий Сокол – замыкающим.

Ночное путешествие протекало без малейших осложнений и неожиданностей. Боевой дозор двигался совершенно спокойно, Крошка Паша временами прилежно рапортовал, что судя по состоянию эфира, нет ни следа свойственного акциям интенсивного радиообмена – а тот радиообмен, что имеет место, касается насквозь рутинных дел, ночных будней тех структур, что по природе своей обязаны бдить круглосуточно.