Читаем Пиранья полностью

— Нет пока. Собственно, я приказал остановить сеанс. Ребята им хорошо прогладили спины с жопами, да еще плеснули сока из корней макуты, а он жжется почище перца. Пусть пролежат на пузе бессонную ночку, поскулят, как следует. Завтра будут помягче, как хорошо отбитая для бачамбо курица… вот это вы, кстати, и ели бачамбо — он показал на одну из тарелок перед Мазуром. — Да вдобавок лейтенант Очома напоследок им сказал: очень возможно, сучки, завтра вас больше стегать и не понадобится, если все пройдет гладко, приедет человечек, который и так все расскажет и про ваше задание, и про многое другое… — он нехорошо ухмыльнулся. — Вот тут и к деревенской ведьме не ходи, им станет еще грустнее. Всю ночь будут ломать голову, в чем тут жандармское коварство. Вполне могут подозревать, что этим человечком будет наш агент в отряде. У нас там был один, они его разоблачили недавно… но не могут быть уверены, что нет второго… — он машинально понизил голос. — Второй, кстати, есть. Вот только он, в отличие от первого, пребывает на уровне рядового бойца, заранее можно сказать, не может знать ничего ни о задании этих двух шлюх, ни о планах Рамадаса — такие вещи знают, кроме Рамадаса, буквально два-три человека, а иногда что-то он и от них скрывает. Но все равно, завтра утром Очома войдет и первым делом спокойненько так спросит: «Ну что, сучки, язычки развяжете или без вас обойдемся?» Не самая коварная уловка, но иногда ведь такой блеф срабатывает… Ну, а если не сработает — Очома с Сантушем потрудятся, как следует… да я и сам схожу помогу, — его лицо исказила злобная гримаса. — Как я ненавижу этих тварей…

Мазур его чувства полностью разделял. В памяти сами собой всплыли воспоминания — относившиеся, правда, к земле по ту сторону океана. Заброшенный аэропорт в глуши, грохот выстрелов, рушатся разбитые пулями стеклянные стены, лязг и дребезг, с дыркой во лбу заваливается Виктория Барриос, атаманша партизан-леваков, сучка из богатой семьи, с дипломом Сорбонны… между прочим, то, что она падает — его работа. Но вот об этом капитану знать не следует, хотя Мазуру он нравится — как профессионал профессионалу…

— Знаете, господин адмирал, — сказал капитан, грустно сутулясь. — Кое-чего я до сих пор не понимаю. Понимаю, когда в джунгли уходит всевозможная голодрань — им всей равно терять нечего, а приобрести, если особенно повезет и выживешь, порой можно немало — случалось ведь в иных странах, что некоторые Фронты побеждали. Но какого черта туда же лезут люди, которым не хватало только Луны с неба? Да еще сплошь и рядом партизанят не у себя на родине. Знаете, Энгельсина иностранка, из Джалы. Папаша у нее занимается грузоперевозками, в большие олигархи не выбился, но пара-тройка миллиончиков имеется. Кстати, у них зам хватает своих партизан по джунглям — но ее почему-то понесло к нам. А уж Фиделита… Дочь профессора из Италии. Белая. И не одна такая белая у нас. Что им-то, белым, нужно в Африке? Я понимаю наемных инструкторов — хорошие денежки в игре. Но эти идейные белые… Я прошел кое-какую подготовку, между нами говоря, господин адмирал. Три месяца стажировался у израильтян, месяц слушал лекции у итальянцев. Прекрасно знаю, сколько сынков и дочек богатеньких уходят в терроризм — те же «Красные бригады»… И все равно не понимаю, а особенно не понимаю, когда в наши джунгли лезут белые…

— Не удручайтесь так, капитан, — сказал Мазур. — По-моему, никто не понимает. Я еще не встречал человека, который понимал бы. Разновидность психической болезни, что ли…

— Вот именно — психической… Когда разоблачили нашего человека у Рамадаса и он молчал, что бы с ним ни творили — крепкий был парень, да вдобавок там имелись и личные счеты, что-то вроде кровной мести, у некоторых племен это есть — именно Фиделита откусила ему член. Да, вот представьте себе — преспокойно откусила член. Дочь профессора, белая… а в Европе до сих пор нас, африканцев, порой изображают уж такими зверями, что зверинее и не бывает. Они бы на своих профессорских дочек посмотрели…

— Вот и дайте им посмотреть, — сказал Мазур. — Сосредоточьте все внимание на Энгельсине, если они что-то знают, то обе одно и то же.

А Фиделиту подлечите и отвезите в столицу. Соберите пресс-конференцию с телевизионщиками, предъявите, расскажите боевую биографию, расскажите, кто она такая. Итальянские журналисты тут же кинутся к папе-профессору — знаю я журналистов. И про откушенный член обязательно упомяните. Уж за эту-то милую деталь журналисты уцепятся когтями и зубами, знаю я их, тварей… Такие заголовки будут… Типа «Дочь профессора грызет живым людям члены в джунглях». И три восклицательных знака…

— Вообще, отличная идея, господин адмирал! — воскликнул капитан, прямо-таки просияв. И тут же поскучнел. — Вот только это не в моей власти, нужно будет докладывать начальству, просить санкции…

— Вот и доложите, — сказал Мазур. — И расскажите мне, от кого в вашей системе зависит дать санкцию. Вернусь в столицу, непременно навещу этого человека и поговорю. Пользуюсь кое-каким влиянием в определенных кругах…