Читаем Пиранья полностью

Мазур приподнял обеими руками тяжелый контейнер и как следует потряс. Ни малейшего звука изнутри. Либо там ничего не было, либо что-то туда утрамбовано так плотно, что не шелохнется. Но пломбы не наложены… Защелки болтаются свободно…

И Мазур решился. Достал из ножен кинжал и лезвием приподнял крышку, так, чтобы вмиг опустить, если узреет что-то непотребное.

Ничего. Пусто. Если честно, обалделости только прибавилось. Вообще-то урановые залежи в Ньянгатале есть, их обнаружили в глухих местах на восточной окраине страны каких-то полгода назад, разведку еще, собственно говоря, и не проводили — но все, кого это может заинтересовать, насторожились, конечно, в первую очередь владельцы здешних природных богатств — любой из них с превеликим удовольствием добавит в свои закрома еще и уран. Итак?

Единственная логически непротиворечивая версия — Стробачу поручили добыть еще и образцы урановой руды. Вот только в жизни так практически не случается, чтобы серьезные люди поручили серьезному человеку сразу два таких задания. Это все равно что приказать Штирлицу: «Максим Максимыч, сходите стащите из сейфа у Геринга схему противовоздушной обороны Берлина, а на обратном пути сделайте крюк и подожгите здание гестапо». Нереально. Нежизненно. Даже Голливуд, пожалуй, не взялся бы за такую залепуху. К тому же в наши продвинутые времена уран ищут не киркой и лопатой, а с помощью довольно сложной и объемной аппаратуры. А в машине не было не только ее, но и паршивого дозиметра. Предположить, что все это — у сообщников? Давненько уж нас учит старина Оккам не умножать сущности сверх необходимого. Тогда?

Мазур стоял, таращился на открытый контейнер, как известный рогатый скот на известную деталь двора. В голове что-то такое помаленьку брезжило… брезжило… брезжило… Объем контейнера с чем-то упорно ассоциируется… ассоциируется упорно… с каким-то другим объемом…

И тут его осенило. Мазур выругался — затейливо, восхищенно, в тридцать три загиба, морского черта и якорь в известное вместилище. Не теряя времени, метнулся к переднему сиденью, вытащил из сумки прочный пластиковый пакет с драгоценными опломбированными мешочками…

Целиком пакет в контейнер не лез. Сноровисто, без излишней суеты Мазур принялся перекладывать гуда мешочки по одному. Шестнадцать… девятнадцать… двадцать пять… Все прекрасно поместились.

Мазур закрыл крышку, с усилием защелкнул тугие застежки. Отлично уместилось. Конечно, если контейнер потрясти, мешочки, наполняющие его только наполовину, застучат-зашуршат, но какое это имеет значение на фоне общего замысла? Не гениального замысла, но безусловно придуманного кем-то весьма и весьма неглупым.

Перевернув набок картонный ящик, он достал то, чего прежде не заметил, поглощенный исключительно контейнером. Файлик из синего пластика. Лист плотной бумаги: герб республики, гриф министерства геологии, департамент перспективных разработок, указаны телефоны и факсы. Доктор Лоренс Смит, эксперт означенного департамента, транспортирует в министерство геологии республики первые образцы руды, полученные при разведке в Окочелонго. Ввиду особой важности миссий всем военным и гражданским властям, а также силам правопорядка и любым другим организациям оказывать необходимое содействие. Три непонятных штампа (возможно, какие-то здешние «секретки»), три внушительные печати, две витиеватые подписи с указанием немаленьких должностей подписавших — один из Министерства геологии, другой из Министерства внутренних дел.

Мазур торопливо полез во внутренний карман за паспортом Стробача, прихваченным из чистой вредности, чтобы осложнить пану странствия по Африке: это в Штатах паспорта не нужны, а в куче других стран, в том числе и в Ньянгатале, отношение со странниками без документов не самое благожелательное. Он забрал паспорт, так и не заглянув в него, отложив на потом — не горело. Ну да, Лоренс Смит. То-то он на фотографии в очках — ив кармане у него лежали эти самые очки с простыми стеклами, которые Мазур не увидел смысла конфисковывать. Ну да, доктор в очках внушает гораздо больше уважения, чем доктор без очков, научному доктору испокон веков очкастым быть положено, как африканскому президенту положено казнокрадствовать.