Читаем Пиранья полностью

— Мне с вами договариваться не о чем, — отрезала Валери. Сложила фотографии аккуратной стопочкой и придвинула ее к Мазуру. — Заберите ваши великолепные фотомонтажи. Отлично выполнено, согласна… но очень быстро могут появиться авторитетные эксперты, которые докажут, что все это — именно мастерски выполненный фотомонтаж… и мнение этих экспертов, уверяю вас, может перевесить ваше. Вам все понятно? Вы мне кажетесь умными людьми, господа. И, я уверена, не станете продолжать разговор, настаивать, запугивать… Бесполезно. Проконсультируйтесь с полковником Мтангой о сложностях, которые могут возникнуть, если вы решите продолжать… шантаж. Вы оба недавно у нас, следовательно, не знаете многих наших тонкостей. А вот полковник их прекрасно знает и все вам объяснит… — она демонстративно посмотрела на часы. — Если у вас нет больше ко мне других дел… Сейчас должен прийти очень серьезный клиент…

— Значит, не боитесь нарваться? — с милой улыбкой спросил Лаврик. — Настолько уверены в своих тылах?

Глядя ему в глаза, столь же мило улыбаясь, Валери с самым непринужденным видом изрекла красиво очерченными розовыми губками недлинную, но похабнейшую фразу — точнее говоря, предложение им проделать друг с другом вещи, которых они в жизни не сделали бы.

Лаврик встал и поклонился:

— Меня всегда восхищал уровень образования, которое девушки получают в Лицее святой Женевьевы. Ну, что же, позвольте откланяться…

Едва они вышли на улицу, Лаврик тихонько выругался, покрутил головой:

— Хладнокровная стервочка… Уважаю таких.

— Знаешь, что мне не нравится? — спросил Мазур. — По-моему, она нам только что доказала, как дважды два, что в суде мы ничего не сможем доказать. При таких-то адвокатах… В самом деле, нет непосредственных свидетелей, видевших бы все своими глазами, нет прямых доказательств, что в бунгало они с Папой были лишь вдвоем… Кстати, что с теми четырьмя охранниками? Там были двое у главного входа…

— Один.

— Да, точно, один… И еще двое — у черных ходов…

— Все трое погибли при нападении, — сказал Лаврик. — Я проверял. Ну да, суд нам наверняка не выиграть… И что? Нас кто-то заставляет идти в суд? Главное — сцапать ту парочку, а уж Мтанга из них все вытрясет без всякого суда… Вот лично мне не нравится другое. То, что она не просто уверена в себе — слишком уверена в себе…

— И что имеешь в виду?

— Честное слово, не знаю пока, — серьезно сказал Лаврик. — Мне просто отчего-то не нравится, что она слишком уверена в себе, но я пока не понимаю, что это означает… Что это с ним?..

Сопровождавший их агент топтался у передней дверцы машины, прямо-таки пританцовывал. И, едва они вышли за калитку, бросился навстречу:

— Господа… Полковник Мтанга звонит постоянно… Просит немедленно приехать, как только вы освободитесь…

Нетерпеливо притопывая, едва ли не чечетку отбивая, он распахнул перед ними заднюю дверцу машины. Такое уже было, с нешуточной тревогой подумал Мазур. И было не далее как вчера…

— Сирену — и полным ходом, — спокойно сказал Лаврик.

…Мазур сидел, уперев взгляд в обитую дешевым кожзаменителем крышку казенного стола, стиснув в руке стакан, слушал монотонный, какой-то тусклый голос Мтанги.

Люди посвященные прекрасно знали, что у полковника Лавуты есть одна, но пламенная страсть: женщины. Частенько отодвигавшая на задний план даже легонькие шалости с казенными суммами, чем люди его положения здесь грешат поголовно. История банальнейшая: хотя у полковника имелась очаровательная жена двенадцатью годами его моложе и двое ребятишек, Лавута кобелировал самым фантастическим образом, пожалуй что, превосходя даже Папу — потому что у Папы было гораздо меньше свободного времени. В отличие от Папы, зациклившегося на натуральных блондинках, для Лавуты не имели значения ни цвет волос, ни цвет кожи — лишь бы женщина была молодая и красивая. Ну да, история банальнейшая, такое происходит что ни день на всех континентах, за исключением, разве что, Антарктиды…

Чтобы не заморачиваться, полковник не менял места дислокации — постоянно использовал в качестве любовного гнездышка одну из явочных квартир своего ведомства. Комфорта ради квартира эта была снята в доме класса «Боргезе». К тому же у полковника была великолепная возможность объяснять ночные отлучки служебными делами. Не исключено, что супруга ни о чем не подозревала: мало ли куда и зачем может уехать на всю ночь, до утра глава ведомства, заключавшего в себе военную полицию, военную разведку и военную контрразведку…