Читаем Пираньи в шоколаде полностью

С помощью плана я отыскала замаскированную полками с инструментами дверь, за которой находилась узкая винтовая лестница, ведущая на второй этаж. От Прохорова я знала, что там располагается спальня Бублика, кабинет, бильярдная и еще три комнаты. Прислуга преимущественно находилась на первом этаже, поднимаясь наверх лишь по вызову — Иннокентий не любил, когда его беспокоили, и даже уборку комнат проводили только в его отсутствие.

Пол в коридоре покрывала толстая ковровая дорожка, полностью заглушающая звук шагов. У каждой двери я ненадолго задерживалась, прислушиваясь, не донесется ли из-за нее обрывок разговора или какой-либо подозрительный звук.

Удача улыбнулась мне у последний двери в конце коридора. Судя по плану, это была спальня.

Сначала я услышала сдавленные всхлипывания, их заглушил немного гнусавый мужской баритон.

— Успокойся, милая, перестань. Потерпи еще немного. Завтра мы будем далеко отсюда. Мы поженимся, и ты будешь жить, как королева…

Собеседница Бублика увещеваниям не вняла, и всхлипывания стали громче.

Представить себе Жанну рыдающей на жирной груди Иннокентия я просто не могла. Это было столь же противоестественно, как Терминатор в кружевном чепчике, вяжущий миниатюрные шерстяные носочки для страдающей артритом болонки.

Может, там вовсе не Жанна, а какая-нибудь обрюхаченная сынком банкира горничная? Нет, только не это. Я не могла ошибиться.

Нажав на ручку двери, я убедилась, что она заперта. Ключей от комнат у Прохорова, к сожалению, не было.

Всхлипывание неожиданно стихло. Вероятно, Жанна заметила, что кто-то пытается открыть дверь.

— Жанна, Иннокентий! — позвала я. — Откройте, пожалуйста. Это Ирина Волкова. Я одна. Мне нужно срочно с вами поговорить.

Из комнаты донесся невнятный шелест слов, но разобрать их я не могла — Жанна и Бублик понизили голоса и шепотом о чем-то спорили.

Я постучала в дверь.

— Жанна, не бойся! Я никому не скажу, что ты здесь!

Голоса стали громче, потом послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась раскормленная физиономия Бублика.

"Чем шире наши морды, тем плотнее наши ряды", — ассоциативно вспомнился известный афоризм.

— Что тебе надо? Как ты сюда попала? — яростно прошипел Кеша.

— Разговаривать через порог — плохая примета. Может, впустишь меня? Пока я не поговорю с Жанной, избавиться от меня не удастся.

Сынок банкира мрачно засопел и, неохотно распахнув дверь, отступил в сторону, пропуская меня в спальню.

Наконец-то я увидела Жанниного воздыхателя во всей красе. Конечно, с Максом Святояровым его не сравнить, парень действительно толстоват, но не так уж он низок ростом, кривоног и уродлив, как описывала его подруга. Физиономия простоватая, тут ничего не поделаешь, нос в конопушках, светлые поросячьи глазки, но если посадить на диету, да с полгодика погонять в тренажерном зале, из этих рыхлых телес вполне можно вылепить что-то более или менее приличное.

Покончив с изучением Бубликовых статей, я перевела взгляд на Жанну и в первый момент не узнала ее. Полосатая Кешина пижама, в одну штанину которой можно было запросто впихнуть еще пару девиц такой же комплекции, делала подругу похожей на смесь огородного пугала с тюремным матрацем.

Лицо Жанны выглядело постаревшим лет на десять и словно полинявшим. Влажные от слез глаза с неестественно расширенными зрачками смотрели на меня и в то же время сквозь меня, словно не узнавая.

— Что с тобой? Что произошло в доме Светоярова?

Губы Жанны дрогнули и выпятились, складываясь в жалкую гримасу.

— Я… я… убила его…

— Почему? Как это случилось?

— Я н-не хотела. Я его любила.

— Это был несчастный случай? Ты можешь толком объяснить, как это произошло?

— Н-не знаю… не помню… к-какая разница? Я убила его. Л-любила и убила.

Запрокинув голову, подруга залилась странным кудахтающим смехом.

Я резко повернулась к Бублику.

— Что ты с ней сделал? Какими наркотиками накачал?

— Да ты что! — Кеша возмущенно взмахнул руками, словно отметая столь нелепое обвинение. — Наоборот, я со вчерашнего дня пытаюсь привести ее в себя. Пришлось, правда, снотворное ей дать, но если бы ты видела, в каком состоянии она находилась вчера, то поняла бы меня. Я думал — проспится, придет в себя, а она совершенно невменяема — то плачет, то смеется.

— Ей срочно нужен врач.

— Никаких врачей. Ты же слышала, что она признается в убийстве. Хочешь, чтобы ее посадили в тюрьму?

— Не хочу, но в таком состоянии она находиться не может.

— Этот гад чем-то опоил ее вчера. Когда я увидел Жанну, она уже была не в себе. Я надеялся, что снотворное ее успокоит.

— Снотворное иногда усугубляет действие наркотиков.

— Я этого не знал. В любом случае рано или поздно она должна прийти в себя. Жанна не наркоманка, это точно. Она сутками находилась рядом со мной. Если бы она принимала какую-то дрянь, я бы заметил. Не могла же у нее крыша поехать от одной дозы!

— Это зависит от наркотика. А когда к наркотику добавляется стресс от убийства…

— Она придет в себя. Она сильная. Очень сильная.

— Хотелось бы в это верить. Допустим, она оклемается. Что ты собираешься предпринять?