Читаем Пирамиды астрала полностью

— За то, что вперед Славы полез. Он сейчас придет.

— Нет, все правильно! Ты не понимаешь, как я тебе благодарна! Ты услышал меня, ты помог Славе, ты успел. Я чувствую, у меня осталось совсем немного времени.

Неожиданно для самого себя я признался:

— Я… оказывается, люблю тебя.

— Глупый, и я люблю тебя! И Федю! — она гладила меня по голове. — Но со Славой мы одно единое. Понимаешь?

И я понял, что высказал то чувство любви, которое рождается между людьми, независимо от их природы и социального статуса. Это чувство, которое испытывают друг другу родственные души, как мать к своему ребенку, как близкие друзья, как внуки к своим дедушкам и бабушкам. И это чувство может быть нисколько не слабее, чем отношения между влюбленной парой. Просто Таша со Славой были нераздельным целым, которому на моих глазах суждено было разбиться.

— Да, понимаю. Иди к Славе. Мы с Федей пойдем в соседнюю комнату. Позовите нас, когда будет нужно.

Она подошла к появившемуся здесь Славе. Когда он «встал» у кровати, Таша была уже рядом с ним. Они взялись за руки и молча, неотрывно смотрели друг другу в глаза. Тем временем, я подхватил вывалившегося в подпространство Федьку и уволок его в гостиную прямо через перегородку стены…

Слава с Ташей утопали в глазах друг друга. Миллион вопросов и миллион ответов было в этом взгляде.

"Любимый!" — беззвучно шептали Ташины губы.

"Любимая!" — так же беззвучно отвечал Славы.

Слезы счастья и сожаления чертили дорожки по их щекам. Им не нужно было ничего говорить. Все их чувства и мысли мощными потоками переливались друг другу. Они любовались и пытались запомнить мельчайшие черточки любимого, понимая, что этот единственный шанс, брошенный им игривой судьбой, нужно использовать до конца. Следующая встреча может состояться через вечность. Они впитывали в себя все чувства и ощущения с неистовой жадностью осеннего зверька, делающего запасы на зиму, чтобы пережить этот мучительно долгий, холодный, тоскливый и неотвратимый отрезок жизни. Вспоминать по крупице и скаредно расходовать припасенную память, растягивая ее на всю безысходную бесконечность только лишь за тем, чтобы дотянуть до новой встречи — пусть полуживым, но дотянуть.

Налюбовавшись друг другом, они обнялись и слились в долгом поцелуе. И только после этого смогли «произносить» хоть что-то осмысленное.

— Солнышко! Я виноват во всем! Мне надо было сесть за руль! — первым с горечью выплеснул из себя, мучившую его все это время мысль, Слава.

— Славочка, любимый! — шептала Таша. — Не переживай! Ты ни в чем не виноват! На нас напали отсюда, с изнанки. Нас хотели вывести из игры. Помнишь, что на светофоре мы видели зеленый свет? Так вот, уже там, на месте аварии, я поняла, что мы ехали на красный! Кому-то было надо, чтобы мы увидели зеленый и не заметили летевший на нас Камаз. Это было влияние на наше сознание. Этот шофер на грузовике, Степан, он говорил там, на месте аварии, что тоже до последнего момента "не видел" нашей машины, а поперечная улица была пустая. Его тоже жалко, у него еще алкогольное опьянение определили, теперь все на него повесить могут, а он не больше виноват, чем я. Тебе надо рассказать, что я ехала на красный.

— Значит, за нами охотятся?

— Да, но это неважно сейчас. Давай об этом поговорим потом, вместе с ребятами. Я хочу, чтобы ты отбросил это глупое и никому не нужное чувство вины. У нас очень мало времени! Запомни основное: я очень тебя люблю, и буду ждать тебя столько, сколько понадобится. Ты должен прожить долгую жизнь. Я не знаю сама почему, но чувствую это. И еще, я надеюсь на наши встречи. Ищите меня там, за порогом в астрале!

— Как же теперь мне жить без тебя? — жалобно прошептал Слава.

— Постарайся. Ребята помогут тебе. И потом, у тебя будет цель: выйти в астрал и найти меня там. А я позабочусь, чтобы вас не трогали оттуда. Ты не представляешь, на что я пойду, если они еще хоть пальцем вас тронут!

— А как же мы?! Ты же хотела нарожать мне детей. Что я теперь буду делать без тебя на Земле? — увидев снова навернувшиеся слезы на Ташиных глазах, он понял, что на все вопросы ответов не будет. — Прости, любимая, я не хотел причинять тебе боли!

— Давай надеяться на лучшее! Когда я стала уходить, у меня появилось чувство, что там все возможно и, может быть, еще ничего не потеряно! — просящее заглядывала в глаза Славе Таша.

Они еще долго стояли и перешептывались, пытаясь найти все оттенки слов: прости — прощай — люблю, чтобы передать друг другу все их чувства. Но время неумолимо делало свое черное дело, и Таша, почувствовав, что у нее совсем его не осталось, взяла Славу за руку и переместилась в гостиную к нам с Федькой.