РАБ. Ты, господин, загадку, что ли, задал мне?

И должен я сказать о похищении

Мальчишки: знаю ли, и что сказать бы мог?

ЛАОМЕДОНТ. Эй, кто-нибудь, скорей ремень подайте мне!

РАБ. Быть может, я не отыщу решения,

Так ты ремнем решил меня наказывать?

[b] Нельзя! Мне чашу поднеси соленую.

ЛАОМЕДОНТ. А знаешь ты, как выпить ее надобно?

РАБ. Конечно, знаю.

ЛАОМЕДОНТ. Как?

РАБ. Да унести ее,

Как твой залог.

ЛАОМЕДОНТ. О нет, но чашу должен ты

Единым духом выпить и с обеими

Руками за спиной.

89. Вот что рассказали пирующие мудрецы о загадках. А тем временем и нас, пока мы пересказываем сказанное [ими], застает наступающий вечер. Поэтому мы последуем их примеру, и отложим наш рассказ о чашах до завтра. Как в "Любителе жертвоприношений" Метаген говорит [Kock.I.708]:

С каждой сценой всегда я меняю рассказ,

[c] чтобы выставить новые блюда,

Чтобы снова и снова театр услаждать

изобилием этого пира, -

вот так и мы поведем далее рассказ о чашах.

Конец Книги десятой

Книга одиннадцатая

(459) 1. Ну что ж, с чего начнем повествование? -

это, друг мой Тимократ, слова комедиографа Кефисодора [Kock.I.802]. Так вот, привлеченные обещанными чашами собрались мы в урочный час и стали рассаживаться. Тут-то, не дожидаясь общего разговора, первым заговорил Ульпиан: "На пирах Адраста, любезные мои, самые лучшие мужи угощались только сидя! Это Полиид [первым], совершая жертвоприношение, заставил своего попутчика Петеоя, (460) улечься на траву, наломал зеленых веток вместо столика и положил на них кусок его жертвенного мяса. Но когда Автолик, пришел "в плодоносную землю Итаки" [Од.ХIХ.398], то он сидел там за столом, как в те времена все пирующие, - это видно из того, что новорожденного Одиссея, по слову Поэта [Од.ХIХ.400]:

Новорожденного сына у дочери милой нашел он.

И лишь окончил он есть, на колена ему положила

Это дитя Эвриклея, -

то есть положила на колена, а не поставила возле коленей] Но не будем [b] тратить время, а уляжемся сами, и пусть Плутарх, поведет для нас обещанный рассказ о чашах, а потом выпьет из этих полных чаш за наше здоровье.

2. Слово "чаши" , насколько я знаю, впервые употребил в своих "Ямбах" поэт Семонид Аморгский [PLG.4 frag.26, Diehl frag.23]:

Забрал он чаши, на столе стоявшие... -

и сочинитель "Алкмеониды", когда говорит [frag.ер.76]:

Уложив мертвеца на широком

Низкоустроенном ложе, обильные им предоставил

Яства и чаши, а также венки, чтобы главы украсить.

Имя свое чаши получили от слова "питье" равно как и слово "сосуд" ('), употребляемое аттическими писателями, [c] которые говорят (пить воду) и (пить вино), - как во "Всадниках" у Аристофана [198]:

Только лишь клювом захватит из кожи орел цепконогий

Дурня дракона, сосущего кровь ...

У Аристофана же и сказано [124]:

Бакид частенько к кубку обращается.

И у Ферекрата в "Тирании" [Kock.I. 187]:

А такая чарка стоит целой тысячи других .

И Анакреонт говорит [PLG.4 frag.97]:

Винопийцем меня сделали.

Это последнее выражение есть и у Поэта - в форме (винопийствующий) [Ил.ХХ.84]. А Сапфо во второй книге говорит [d] [PLG.4 frag.67; Diehl frag.55а]:

Много чаш без числа

И слоновая кость.

И Алкей [PLG.4 frag.52; Diehl frag.34]:

Ты ль, подсев к Диномену,

цедишь вино из кубка .

А в анфейской области, что в Ахайе, почитается Деметра-Чашеносительница , как о том рассказывает во второй книге "Ахейской истории" Автократ [FHG.IV.346].

3. Но прежде чем мы приступим к перечислению чаш, надо бы вам подумать и еще над одним вопросом. Вот ведь эти чаши во множестве стоят на киликейоне {1} - именно так называют эту стойку для посуды Аристофан в "Земледельцах" [Коск.I.418]:

{1 ...стоят на киликейоне... — От «чаша, кубок, бокал».}

[e] Как киликейон, полотном завешенный.

Есть это слово и у Анаксандрида в "Медовом лотосе" [Kock.II. 145], и у Эвбула в "Леде" [Kock.II. 185]:

Как если б совершая возлияние,

Всю перебил посуду в киликейоне.

И в "Арфистке" [Kock.II. 145]:

Киликейоны

Придумал он для нас.

И в "Семеле", или "Дионисе" [Kock.II. 197]:

Гермес, сын Майи каменный, моленьями

Он добела начищен в киликейоне.

А у Кратина Младшего в "Хироне" [Kock.II.291]:

[f] После долгих лет

Из вражьих стран вернулся я на родину,

Но не нашел ни земляков, ни родичей

И где же прописался? В киликейоне]

Он - Зевс Хранитель {2} мой, земляк и свойственник;

{2 ...Зевс Хранитель... — Алтарь Зевса Геркейского (Оградного) хранителя дома, стоял во дворе. Пьяный опирается на него для поддержки.}

Ему плачу я все, что полагается.