Читаем Пёсья жизнь полностью

Мы с отцом остались следить за виргами. Те не стали возвращаться в деревню, а, наскоро исправив небольшие повреждения на телегах, и, перегрузив награбленное с двух поломанных, двинулись дальше. Мы проводили их на десяток километров и, по дороге, вскрыли горла двоим виргам, отошедшим в лес. Когда мы на виду у остальных зарезали ещё одного отставшего, вирги испугались и почти побежали. Мы же решили вернуться.

Деревня пострадала очень сильно, практически в каждом доме было много убитых, никто не погиб только у нас, у трактирщика и у Вала. Зато трактирщик был очень сильно ранен, а второй и третий сыновья Вала выжили только благодаря лечебной магии Тумана. Почти неделю Крон занимался лечебной магией по деревне, а Туман посещал только тех, кто не стал бы болтать лишнего. Через неделю в нашу деревню почти одновременно прибыли наместник из города, крепкий мужчина лет шестидесяти, и обоз с нашим добром, награбленным виргами. Выяснилось, что Гильярд поздно ночью доскакал до города и сообщил наместнику о происшедшем. Тот ранним утром отправил почтового голубя в Гондарт, город — порт, имеющий в проливе вторую по силе эскадру военных кораблей. Комендант порта связался (видимо магией) с патрульной эскадрой, которая уже в середине дня заметила причаленные и замаскированные лодьи виргов. Высадив десант и перебив немногочисленную охрану, солдаты устроили засаду и благополучно расправились с виргами, напавшими на нашу деревню. Пятая часть отбитой добычи, по закону, попала в казну эскадры, а четыре пятых были возвращены в деревню. Ярл Сваргол, предводитель виргов, в схватке у лодий был убит.

Наместник, собрав всех жителей у общинного дома на общий сход, для начала выразил всем соболезнования по поводу гибели родных и близких, а затем объявил о большом снижении налогов с нашей деревни на пять лет. После него слово взял Ловарь, староста деревни. Он был очень расстроен тем, что солдаты, отбирая свою пятую часть отбитого добра, оставили себе много его вещей, и он поэтому считал себя несправедливо обиженным. Но его выступление было направлено почему-то против Крона и всех нас.

— Люди! — Начал он. — Мы все потеряли своих близких и добро, мы все в горе! Но давайте подумаем, кто виновник нашей беды. Кто не потерял из своей семьи ни одного человека, ни одной грязной тряпки? Кто, когда вирги уже бежали от нас, не захотел отбить у них наше добро? Кто, участвуя вроде бы в сражении, не получил ни одной царапины? Конечно же, это Крон, зачем-то приехавший в нашу тихую деревню.

— Вот сейчас ты молчишь, — обратился он прямо к Крону. — А почему ты, когда вирги побежали, запретил нашим храбрым мужчинам добить поверженного врага и отбить у него наше добра? Не потому ли, что твоего ничего там не было? Или ты хотел, чтобы проклятые вирги увезли наше добро и потом получить свою долю? А ты сам не вирг? Как мы можем это знать, ты ведь — чужак…

Он мог бы ещё долго продолжать в том же духе, но тут вмешался старик Вал. Он, не торопясь, встал с лавки, медленно подошёл к Ловарю и, не сказав ни слова, ударил его раскрытой ладонью по лицу. Рука у старого кузнеца была ох какая тяжёлая, Ловарь отлетел метра на три назад и рухнул среди расступившихся людей. Раздалось несколько недовольных выкриков и многоголосый ропот одобрения. Вал брезгливо вытер ладонь о штаны и только потом заговорил: