Читаем Пионерский гамбит (СИ) полностью

Вообще-то я всегда был за то, чтобы общаться с дочкой. Мне нравилось быть воскресным папой. Водить ее в зоопарк и в кино, учить кататься на роликах, лопать до отвала мороженое и запускать вместе новый квадрик. Но в какой-то момент она перестала быть восторженной папиной принцессой, вымахала почти до моего роста за каких-то несколько месяцев, перекрасила волосы в черно-фиолетово-синий. На кино и зоопарк стала морщить нос. Заявила, что мясо она больше не ест и мороженое тоже. Ролики... Эх...

Я сделал первый длинный глоток из банки. Тот самый, божественно-волшебный, способный исправить своей магией любой, даже самый хреновый день. Не знаю, на что я надеялся. Никакой магии не случилось. И вместо ловушек зоны и сбора хабара мне предстояли мучительные выходные, полные муторных попыток наладить утраченный контакт с уже практически взрослой дочерью.

Я еще раз оглядел незнакомое жилище и пошлепал на выход из комнаты. Сон это или нет, но все равно надо как-то исследовать окружающее пространство. Узкий недлинный коридор. Практически напротив моей комнаты — входная дверь, на дерматиновой обивке которой гвоздиками с большими круглыми шляпками выложен замысловатый узор. Направо — прикрытая дверь. Налево — тоже дверь. На двери чеканка размером с ладонь, на которой пухлый ребенок поливает себя из лейки. Несложный намек. Наверняка на следующей двери такой же пухляш трогательно писает в детсадовский горшок. Обои в коридоре были скучновато-серого цвета, зато с каким-то выпуклым узором.

Не угадал. Трогательно сидит на горшке. Узкий коридор казался еще уже из-а шкафа. По другую сторону от двери стояла обувная полочка. На верхней ее части аккуратно и ровно поставлены три пары женских туфель на каблуках и босоножки. А на нижней свалены кучей вперемешку — несколько пар кед разной степени рваности и сандалии, которые, судя по почти новому виду надевали исключительно из-под палки.

Я взялся за шарик дверной ручки и прошмыгнул в ванную. Задвинул изнутри шпингалет. Пустил воду в раковину. Еще раз посмотрел на себя в зеркало, потом осмотрелся.

На раковине мыльница с уже обкатанным кусочком розового мыла. Граненый стакан с двумя зубными щетками и тюбиком зубной пасты «Клубничная». Между стенкой и ванной втиснута стиральная машинка. Круглая. Я такие помнил, но не думал, что ими кто-то до сих пор пользуется. Если открыть крышку, то там внутри прячется отжималка из двух валиков. Вставляешь между ними что-то мокрое, крутишь ворот, белье выжимается. Над машинкой — белый шкафчик. Открыл дверцу. Бутылка «Белизны», несколько бело-зеленых пачек стирального порошка «Лотос», сложенные аккуратной стопкой полотенца.

Я взял из стаканчика зубную щетку. Выбрал ту, которая сухая, по логике. Выдавил розоватой массы, сунул в рот. Смутно знакомый вкус всколыхнул детские воспоминания. Совместные умывальники в пионерлагерях, что-то про детский сад, потом про темное зимнее утро, когда надо было выходить в ледяной космос с неподъемным ранцем на спине и тащиться сквозь любую непогоду...

— Кирка, ну что ты там возишься? — дверь сначала дернулась, потом бесцеремонная женщина торопливо по ней постучала. — Ты уснул там что ли?!

— Четвертый этаж, — сообщил мне лифт, перед тем как раскрыть двери. Отличный лифт, каждый раз, когда в нем еду, представляю себя на космической станции или что-то такое. Или что те несколько секунд, которые проходят с момента остановки до момента открытия дверей — это выход в обычное пространство из семимерного и синхронизация временного континуума. Но не сегодня.