Читаем Пинка Удаче полностью

Но не было еще скамеек на мощеной булыжником площади перед собором, стало быть, не начался официально летний сезон. Лук отыскал взглядом заветное место, крышку чугунного люка возле кромки асфальтового тротуара: если на нее встать и задрать голову, глядя на шпиль, то возникнет очень четкая иллюзия надломленности собора у самого основания шпиля, полное ощущение, что он вот-вот рухнет прямо тебе на голову. Нет, в другой раз встанет и посмотрит, от частого повтора эффект выветривается. Погода вовсю разошлась в ясную и солнечную, однако, все же, чувствовалось, что день потянуло к вечеру: тени стали длиннее, запахи воды и нарождающейся зелени как бы выцвели, утратили часть утреннего букета свежести… Лук двинулся, было, к выходу с площади, почти дошел до Никольских ворот… и опять, на этот раз уже с легкой досадой, поднял взгляд к верхушке собора: его внимание привлекли отчаянные вороньи крики. Вороны, беспорядочной рыхлой стайкой хохотали и суетились, там, наверху, вокруг башни и шпиля. Кричат и кричат… ну и что с того? Лук не выносил резкого шума в местах своих излюбленных прогулок, откуда бы эти раздражающие звуки не исходили — от людей, или с небес, но стоило ему вглядеться чуть пристальнее, как он увидел и понял, что вороны орут не просто так, не по-пустому: они играют, ловят воздушные потоки! На той стороне собора, что обращена к послеполуденному предвечернему солнцу, воздух, видимо, больше прогрет и устремлен вверх, а умнейшие на свете птицы — вороны — явно постигли опытным путем этот физический закон и взялись его использовать для своего вороньего досуга и удовольствия: с разных сторон башни, но парами (строго парами) выныривали, каждая огибая свой полукруг, от теневой стороны собора на светлую, как из-за спины на грудь, и с довольным карканьем распахивали крылья… И, уже вдвоем, крыло в крыло, на восходящих потоках дрожащего теплого воздуха резко взмывали вверх, к ангелу с крестом, потом разлетались в разные стороны обратно, чтобы воссоединиться в пару на теневой стороне башни, дабы занять очередь для нового захода; а тут же вслед за ними следующая пара с разгону влетала на вираже в нагретый поток и растопыривалась в парении…

Удачный день, удачная прогулка! Теперь можно и к «Горьковской»! Дома его ждет вареный хек с майонезом и начатая глава. Первое хорошо, второе неизбежно. Вот что надо сделать, надо Эльге Петровне позвонить, он обещал…

* * *

— Да — это неопытное нет. Надобно говорить алло!.. Алё, Эльга… Хай, бейба! Хорошо, хорошо, никакая ты не бейба, а товарищ Гиятуллина. Ну, короче говоря, у Прокудина сейчас комплект, а потом и вовсе перерыв. Да, перерыв, в школах-то каникулы скоро начнутся, им не до встреч с писателями… и даже с поэтессами. Да, естественно, я переговорил, и он вроде как внес тебя в список… если конечно, самый список не утеряет, он же афганец и воин, он любит терять важные служебные бумаги… назло бюрократам… Еще новости есть? И у меня особых нет. Чао, крошка… Стоять! Подожди! Забыл спросить: что такое «луни»? или «лууни»? Что?… Э-э… в контексте того, что две бабки этак щебетали по-английски. Угу. Погоди, а… мэд тогда что, или крэйзи? Угу. Ну, примерно понял. Спасибо, до связи!

* * *

Не живет, а время засоряет, Лук этот..

Тушин к подобным типам никогда не испытывал ни жалости, ни уважения.

Чем плохи типовые «софтяные» проигрыватели, так это невозможностью прокручивать звуковой «телефонный» файл с любого места: взялся слушать — слушай с начала и до конца. Найти же качественный продукт, не задействуя прежние связи и не привлекая к себе постороннего потенциально опасного внимания — проблематично если ты не специалист в компьютерном деле, да и в мозгах уже нет прежней гибкости, чтобы таковым стать. Придется потерпеть некоторое время… небольшое оставшееся для жизни время. Вадим Тиберьевич пометил у себя в текстовом файле две новые фамилии и закрыл папку.

«Хай, бейба!» — Каким гнусным, оказывается, может быть русский язык, вернее подлая разновидность его, так называемый новояз! Слава богу, что сей… бумагомаратель не любит долго болтать по телефону, ни по трубке, ни так, по домашнему. И еще. Судя по всему, у этого типа две трубки, а на прослушке стоит одна. Нет, все-таки, пресловутое русское шаляй-валяй и немыслимая разболтанность всего и вся просто неискоренимы! Деньги были заплачены именно за плотность охвата, так что хоть восемь трубок у ведомого — это не печаль заказчика. Считается, что стоимость услуг всегда коррелирует с объемом и качеством вложенных усилий. В теории — да, а на практике — отнюдь нет. И в Италии так было, и в Штатах случалось, хотя и реже… Впрочем, ныне есть вещи и поважнее, гораздо важнее, чем прослушка этого недоумка. Восемнадцать ноль три… Опаздывает тёзка, это нехорошо, а в будущем недопустимо. О! — Вадим Тиберьевич встрепенулся, услышав домофонные гудки и закряхтел, выбираясь из кресла, — наконец-то. Ох, старость, старость, ох, спина… «Кто?.. Открываю».

— Здрассьте, Вадим Тиберьевич! Не опоздал? Как у вас тихо! И уютно. Не помешал?