Читаем Пингвины зовут полностью

– Во время поездки в Европу у Джо закрутился бурный роман с Фэй. Он говорил, что его особенно тянуло к ней из-за ее кочевого образа жизни и нежелания соответствовать чужим ожиданиям. Можно сказать, он видел в ней родственную душу – вольную, свободную. Но в ее случае свобода имела темную сторону. – Он смотрит на меня как-то странно. – Ты знал, что она была наркоманкой?

Я не знал, но это многое ставит на свои места.

– Черт возьми.

– Беременность была случайной, но Джо хотел поступить правильно и остаться с ней, несмотря на то, что это были сложные отношения, изрядно выматывающие обоим нервы. Вместе они сняли коттедж в сельской местности, немногим больше сарая, и Джо устроился работать на ферме, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Он скучал по своей жизни в Канаде, но он никогда не был так горд, как в тот день, когда ты появился на свет.

У меня внезапно перехватывает горло, и я больше не рискую смотреть ему в глаза. Я молчу, уставившись на свои колени.

– Я бы хотел сказать, что Фэй была хорошей матерью… возможно, она и была, по-своему. В любом случае, тебе виднее.

Мне нечего на это ответить.

– К сожалению, я не вспомню сейчас всех деталей. Джо говорил, что пытался помочь твоей матери, но она не хотела помочь сама себе. Он надеялся, что материнство заставит ее одуматься и отказаться от наркотиков, но нет. Такая молодая… Ужасно, что с ней это случилось. Как бы то ни было, вскоре после твоего рождения она села за руль их старой, раздолбанной машины и куда-то уехала. Джо, по обыкновению, остался сидеть с тобой. Когда она вернулась, на дворе стояла глубокая ночь; она была перевозбуждена и несла полную чушь. Она обмолвилась, что наехала на человека, но когда Джо начал выпытывать у нее подробности, отвечала очень расплывчато. Он решил, что она имела это в виду в переносном смысле, возможно, повздорила с кем-то в пабе. И только на следующий день, когда в новостях сообщили, что на дороге неподалеку от их дома найдено тело мужчины, он сложил два и два.

Когда она поняла, что натворила, Фэй чуть с ума не сошла и поклялась никогда больше не притрагиваться к наркотикам. Джо не знал, можно ли ей верить, но очень хотел. Тем временем полиция уже ходила от двери к двери, опрашивая соседей, наводя справки. У Фэй и раньше бывали проблемы с законом из-за ее пристрастия к наркотикам, к тому же, в ночь наезда их машину видели в районе происшествия, превышающей скорость. Арест и тюрьма были лишь вопросом времени. Фэй кричала и умоляла Джо как-то помочь ей. Что он мог сделать?

Тогда ему пришло в голову взять вину на себя. Он надеялся, что если будет действовать быстро, то успеет вернуться в Канаду, и тогда все будут считать виновником его. К сожалению или к счастью, так оно и вышло.

Существовал риск, что его поймают до того, как он покинет страну, но в кои-то веки удача оказалась на его стороне. Помогла путаница, произошедшая из-за его имени. Полиция искала Джо Фуллера, но в паспорте Джо значилось имя Джошуа Фуллер, и ему удалось проскользнуть мимо паспортного контроля неузнанным. Едва вернувшись в Канаду, он уничтожил свой паспорт и залег на дно, снова сменив имя. Он опасался навещать даже собственных родителей, боясь, что они ненароком как-то раскроют его. Однако несколько лет спустя он появился у меня на пороге. Мы возобновили нашу дружбу, снова стали вместе ходить в горы, и постепенно я узнал его историю.

– Боже, – бормочу я. – Какой кошмар.

Теперь я начинаю видеть в новом свете обоих своих родителей. Начинаю понимать, что мамино самоубийство было вызвано не столько нестерпимым одиночеством, сколько нестерпимым чувством вины.

Но что-то в этой картине по-прежнему не дает мне покоя. Я заставляю свои шестеренки работать и пытаюсь собрать этот пазл до конца.

– Неужели он не мог остаться с нами до конца?

– Не забывай, в какой ситуации он оказался. В Англии он был иностранцем на птичьих правах, а его родным домом оставалась Канада. Он был энергичным, деятельным – не из тех, кто легко бы пережил многолетнее пребывание взаперти. Вот ты бы смог? За что-то, чего ты не совершал?

Он не ждет, пока я отвечу.

– Но он не мог и допустить, чтобы Фэй, молодой матери, напуганной и раскаявшейся, грозил длительный тюремный срок. Он ничего не знал о британской правовой системе, но справедливо предполагал, что тебя забрали бы в детдом, как только ее вина была бы доказана. А он хотел, чтобы ты рос с матерью.

– Что ж, преуспел по всем фронтам, – цинично бросаю я. – Если бы он остался, мама, возможно, была бы сейчас жива.

Не вдаваясь в подробности, я рассказываю Морису, как она умерла; рассказываю, что все мое детство меня передавали с рук на руки опекунам, и лишь недавно я вышел на контакт со своей родной бабулей Ви.

– Ох, сынок, мне жаль это слышать. Я столько лет хранил тайну твоего отца, предполагая, что Фэй жива и здорова, и не желая, чтобы в ее адрес поступили какие-либо обвинения или судебные иски. Я думал, у тебя тоже все хорошо.

Я прикусываю губу.

– Едва ли.