Читаем Пингвины зовут полностью

Я поражаюсь собственной прозорливости в данном вопросе, учитывая, как мало за свою жизнь я задумывалась о чувствах других людей. Я настолько ошеломлена этим озарением, что невольно задаюсь вопросом, действительно ли я Вероника Маккриди, или меня в какой-то момент подменили.

Сделав все задуманное, я смотрю на сложившуюся ситуацию более оптимистично. Терри неглупа и наверняка согласится с тем, что она должна приехать сюда и безотлагательно поговорить с Патриком. Мне остается только надеяться, что они захотят вместе стать родителями этому малышу.

Я закрываю электронный почтовый ящик, кликнув на крестик в углу.

Только потом мне приходит в голову, что, возможно, имеет смысл написать и своему внуку в качестве предварительного «прощупывания». Я снова щелкаю на закладку. Оказывается, в ящике меня уже ждет новое письмо от Патрика. Я знаю, что оно новое, потому что заголовок выделен жирным шрифтом. В нем написано: «Плохие новости».

Как бы зловеще это ни звучало, я щелкаю мышкой по заголовку прежде, чем успеваю опомниться.

Гэв и Бет? У меня что, в конец помутился рассудок? Но затем до меня доходит, что я, видимо, нажала не на ту закладку, и передо мной – электронная почта Бет и ее мужа, а вовсе не моя.

Тем не менее, сделанного не воротишь, и теперь, когда письмо уже раскрыто и находится прямо перед моими глазами, было бы глупо не прочесть его до конца.

Узнал кое-что о своем отце, и просто хотел с кем-нибудь поделиться. Ни днем, ни ночью места себе не нахожу. Не могу поверить, что мой родной отец был способен на такое, но доказательства кажутся неопровержимыми. Думаю, бабуле такое показывать не стоит, я прав? Не факт, что она потом оправится от такого удара.

Зато теперь я хотя бы знаю, почему он ушел от нас. Ужас.

Надеюсь, у вас все хорошо. Бет: скоро присоединюсь к вам с Дейзи на Фолклендах, и на месте решу, сообщать ли бабуле такую новость. Может, лучше притвориться, что я ничего больше не смог найти, и оставить ее в счастливом неведении? Меньше знаешь, крепче спишь, и все такое?

Что? Что?! Да как он смеет что-то скрывать от меня? Как смеет делиться новостями о моем сыне со своими друзьями, не поделившись со мной? И что же такого мог сделать мой Энцо? По экрану тянется синяя строка тарабарщины, начинающаяся с букв «https», за которыми следует череда двоеточий, косых черточек и слепленных вместе слов. Я на всякий случай щелкаю по ним мышкой. Экран моментально заполняет выскочившая неведомо откуда газетная статья. Перед собой я вижу фотографию взрослого Энцо. Буквы заголовка кричат на меня. Складываются в моем мозгу в слова: «Убийца бежит из страны».

Я не смею моргнуть. Газета датирована сентябрем 1985 года. Я пробегаю взглядом по тексту статьи, едва вникая в ее смысл. В ней говорится, что на проселочной дороге за чертой города был найден мертвым мужчина, сбитый машиной. Следствие установило, что Джошуа Фуллер, совершивший наезд и скрывшийся с места преступления, улетел на родину, в Канаду, прежде чем полиция успела добраться до него. Канадские власти поставлены в известность и разыскивают Фуллера, чтобы привлечь его к ответственности.

Я читаю статью один раз, дважды, трижды. Может ли это быть правдой? Нет, невозможно. Я отказываюсь в это верить.

С другой стороны… не секрет, что отец Патрика покинул Англию совершенно внезапно, так никогда и не вернувшись. Если верить газете, судмедэкспертиза подтвердила тот факт, что мужчину сбила машина Джошуа Фуллера, та самая, которую он оставил на автостоянке аэропорта Хитроу, когда бежал из страны. В то время как пострадавший мужчина умирал на обочине дороги, медленно истекая кровью.

Я поднимаюсь со стула, но мои ноги отчего-то совсем меня не слушаются, и я вынуждена снова присесть. В мыслях творится неразбериха. Уверена, что произошла какая-то ошибка. И я все еще в замешательстве относительно Джошуа/Джо. Мог ли Патрик найти не того человека? Я снова присматриваюсь к фотографии, изучая каждую черточку в лице мужчины. Нет, вот же он: фамильный подбородок Маккриди. Я нахожу в нем что-то от моего отца, что-то от Джованни и что-то от Патрика. Как бы мне ни хотелось, я не имею ни малейшей возможности усомниться в том, что это не Энцо.